Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Таким же скверным анекдотом звучит и дело некоего Пеца. Будучи прекрасным ездоком, Пец давал уроки верховой езды артистке Лерма, за которой в то время усиленно ухаживал известный авантюрист Манасевич-Мануйлов35, имевший большие связи при дворе и в высшем петербургском обществе.
Молодой берейтор не дремал, и хорошенькая артистка скоро стала радовать его успехами уже не только в качестве наездницы, но еще и в другой области, для стареющего сатира Манасевича уже вовсе нежелательной. Рассказывая о своих переживаниях министру внутренних дел Хвостову37, Манасевич рыдал в его кабинете как ребенок и умолял министра избавить его от опасного конкурента. Хвостов согласился, обязав Манасевича за эту услугу впредь служить полностью его интересам. Молодой Пец был арестован политической полицией, и комиссия генерала Батюшина возбудила против него дело по обвинению в сбыте лошадей в Германию путем транспортирования их через Швецию.
Исчерпав все средства к освобождению сына, отец Пеца по совету адвоката, не выждав результатов расследования генерала Батюшина, возбудил от имени сына судебное дело по обвинению Манасевича-Мануйлова в клевете. Возможность скандального процесса побудила Хвостова спешно ликвидировать дело, и Пец был освобожден, однако, под категорическим условием прекратить свои поездки в Финляндию, где у Лерма была собственная дача.
Избавившись от конкурента, Манасевич поставленного ему Хвостовым условия, конечно, не исполнил, и вместе с кружком митрополита Питирима38, действовавшим через Распутина, способствовал назначению на пост премьера не его, Хвостова, а Штюрмера.
Возникал в Чрезвычайной Следственной комиссии так же вопрос о предании суду покойного Императора и Императрицы39. Я лично никакого касательства к нему не имел и об этих намерениях сообщаю по изданным воспоминаниям товарища председателя комиссии сенатора Завадского, ее, к общему огорчению, очень скоро оставившего. По его рассказу, председатель комиссии адвокат Муравьев считал правдоподобными все сплетни о намерении Царя открыть фронт немцам и допускал возможность сообщения Царицей Вильгельму40 сведений о движении русских войск.
Сноситься с Германией Императрица могла только по датскому кабелю. При расследовании, однако, оказалось, что кабель этот перерезали сами немцы, а когда он был нами исправлен, то испортили его вторично. Так как по перерезанному кабелю ничего не переговоришь, и кроме того, немцы не перерезали бы кабеля, если бы он оказывал такую важную службу, то вздорность этого предположения стала слишком очевидной. Однако, пишет сенатор Завадский, кабелем дело не ограничилось. В одной из газет появился ряд телеграмм за подписью «Алиса» с зашифрованными местами отправления и назначения. Содержание этих телеграмм, указывавших на измену Государыни, побудило Муравьева немедленно возбудить предварительное следствие. Опытный и честный следователь без труда, конечно, установил грубейшую подделку. Оказалось, что сотрудник газеты за коробку конфет уговорил телеграфистку доставить ему какой-нибудь из ряда вон выходящий сенсационный материал. Девица сфабриковала телеграммы, но на допросе у следователя растерялась и созналась в подделке. Подделка была очевидной еще и потому, что номера телеграмм не соответствовали номерам того почтового отделения, из которого они отправлялись и еще более тем, что зашифровать места отправления и назначения вообще невозможно. Несмотря, однако, на это, когда барышня взяла впоследствии свое сознание назад, Муравьев сделал попытку снова возбудить это дело.
В конце августа я был назначен членом Чрезвычайной Следственной Комиссии по делу о Верховном Главнокомандующем генерале Корнилове и из комиссии по делам министров вышел.
Оглядываясь умственным взором на почти полугодовое пребывание в здании Зимнего Дворца, я должен признать свою деятельность там бесполезной. В президиум комиссии я не входил, и потому говорить о ее работе так сказать en block41 не могу. Знаю только, что как я, так и другие мои сослуживцы, тонули в бумажных морях разного рода ведомств, разыскивая в них преступления, совершенные их прежними руководителями. А руководители ожидали результатов этих поисков в каменных мешках Петропавловской крепости, куда их заключили пришедшие к власти проповедники «законности и свободы». Большевики отбросили лицемерие холопствующих сенаторов, и уже без всяких судов и следственных комиссий попросту этих стариков расстреляли.