Горячка

Проверив вертикаль и покрутив ёлку, я тихонько зову хозяина.

– Всё?..

– Да…

– А воду куда?

– Вот сюда…

– Отлично. Сколько с меня.

Пока я одевался, он рылся в поисках искомой суммы. Рублей не хватало.

– А в долларах возьмёте?..

“Вот чёрт!” – затосковал я. Брать в валюте нам категорически запрещалось, люди разные бывают… Потом хлопот не оберешься.

Смотрю на него. Решаюсь:

– Давайте.

Долго мучаемся с курсом, вдруг его осеняет, что разница как раз будут мои чаевые. Получается что-то около 5 долларов.

– Вот, берите.

Отказаться невозможно, сдачи нет, а бегать менять некогда. Беру деньги, хоть чаевые мне и не нужны. Ёлки – это идея, а не только голый бизнес. Ну да бог с ним.

– Спасибо. С наступающим!

– И вас! До свиданья.

Ухожу и тихо закрываю за собой дверь. Хороший парень.

Василий опять спит. Толкаю его в бок:

– Проснись и пой! Путь зовёт!

– А кто спит? Я не сплю!.. – он закуривает и заводит движок. – Куда?

– На Остоженку.

– Мы ж мимо неё час назад ехали, сразу нельзя было… – ворчит он.

– Тогда было рано ещё…

– А сейчас?..

– Сейчас – опаздываем! Ты же знаешь, – график, график, юбер алис!! Жми!

– Да пошёл он, этот график!!! Вертимся как белки! Нельзя, что ль, нормально маршрут составить?

– Клиент и диспетчер всегда правы! Гони, дорогой друг, гони!

– А-ааа, – отчаявшись машет рукой Василий, и мы несёмся обратно.

Что бы как-то развеять его, рассказываю ему, у кого я сейчас был. Вася чуть руль не роняет. Признаться, не ожидал от него…

– Правда?! – хрипит он.

– Правда, правда… Ты, это, на дорогу поглядывай!..

Но Василий всё ещё в шоке.

– Ну надо же!..

Я всерьёз начинаю волноваться.

– Вась, – говорю, – а ты… поклонник, что ли, я что-то не пойму никак?..

– Да ты что! – успокаивает он меня. – Дочка балдеет! И жена немного…

– А-ааа… Тогда ладно.

Но Вася не может успокоиться.

– А какой он?

Я аж подпрыгиваю на месте.

– Ну…. – кошусь на Васю. – Ростом под два метра, косая сажень в плечах, один глаз зелёный, а другой как сажа… И клыки, Вась, клыки, – давлюсь я смехом. – Вот такие! – и показываю отогнутый мизинец. Машина рвётся от хохота и виляет по сторонам.

– Ну а правда?

– Да я откуда знаю! Обычный… Вежливый…

– А квартира?

– Да я не разглядывал…

Вася немного разочарован. Мы едем некоторое время молча, потом он не выдерживает и начинает звонить жене.

– Привет! Ты представляешь Кому МЫ сейчас ёлку ставили… Этому, из “Иванушек”! Прикинь!.. Да правда!.. Да… А то! Ты Машке, Машке скажи! Автограф?.. – Вася косится на меня… – Да неудобно было… мы спешили очень!.. Ну давай, приеду расскажу! – и, успокоившись, он кладёт трубку.

“Эх Вася, Вася…” – думаю я, смоля папиросу и глядя в окно.

Город оживает. Метель почти кончилась, и в морозном небе блекло болтается солнышко. Люди спешат на работу, зябко пряча лица в воротники и шарфы, не подозревая о том, что на улицах города уже неутомимо кружат грязные машины битком набитые красноглазыми водителями, безумными экспедиторами и чудесными новогодними ёлками. Праздник грядёт! Э-ге-гей, дети ждут ёлок! Гони, Василий, нам ли быть в печали! Гони! Зелёный свет спецтранспорту! Мать, мать, мать!!!