Семь страниц из истории русской музыки
- Автор: Шорникова Мария Исааковна
- Год: 2012
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18752-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Семь страниц из истории русской музыки». Краткое содержание книги:
Автор — музыковед Ростовского академического симфонического оркестра, заслуженный деятель Всероссийского музыкального общества, заслуженный работник культуры Российской Федерации Мария Шорникова.
Книга предназначена для любителей русской музыки самого разного возраста.
Но, как ни нравилась Александру Константиновичу работа в консерватории, творчество пока оставалось на первом месте. Новые произведения появлялись одно за другим, и довольный Стасов говорил, что Самсон «сыплет из рукавов». Одно из лучших произведений этого времени — Концерт для скрипки с оркестром.
Скрипичный концерт Глазунова заслуженно занял почетное место в репертуаре исполнителей наряду с лучшими классическими инструментальными концертами. Это произведение отмечено яркостью и выразительностью образов, зрелым мастерством. В концерте широко использованы разнообразные выразительные возможности инструмента — мелодические, тембровые, полифонические.
Прозрачная оркестровка предоставляет большой простор концертирующему инструменту. Этот концерт пользуется большой популярностью за богатство мелодического материала, красоту и глубину музыкальных мыслей.
Созвучность времени, ощущение исторической перспективы присуще Глазунову во всех жанрах. Логическая точность и рациональность конструкции, активное использование полифонии — без этих качеств невозможно представить себе облик Глазунова-симфониста. Эти же черты в разных стилистических вариантах стали важнейшими признаками музыки XX века. И хотя Глазунов оставался в русле классических традиций, многие его находки исподволь готовили художественные открытия нового века. В. Стасов назвал Глазунова «русским Самсоном». Действительно, только богатырю под силу утвердить неразрывную связь русской классики и нарождающейся советской музыки так, как это сделал Глазунов.
В декабре 1905 года Глазунов, возглавил старейшую в России Петербургскую консерваторию. Избранию Глазунова директором предшествовала полоса испытаний. Многочисленные студенческие сходки выдвигали требование автономии консерватории, от императорского Русского музыкального общества. В этой ситуации, расколовшей педагогов на два лагеря. Глазунов четко определил свою позицию, поддержав студентов. В марте 1905 года, когда Римский-Корсаков был обвинен в подстрекательстве студентов к возмущениям и уволен, Глазунов вместе с Лядовым вышли из состава профессоров. Через несколько дней Глазунов дирижировал оперой Римского-Корсакова «Кащей Бессмертный», поставленной силами консерваторских студентов. Спектакль, насыщенный злободневными политическими ассоциациями, закончился стихийным митингом. Глазунов вспоминал: «Я тогда рисковал быть выселенным из Петербурга, но, тем не менее, я согласился на это». Как отклик на революционные события 1905 года появилась обработка песни «Эй, ухнем!» для хора и оркестра. Лишь после предоставления консерватории автономии Глазунов вернулся к преподаванию. Вновь став директором, он с присущей ему обстоятельностью вникал во все детали учебного процесса. И хотя в письмах композитор жаловался: «Я так перегружен консерваторской работой, что я не успеваю о чем-либо думать, как только о заботах настоящего дня», — общение с учениками стало для него насущной необходимостью. Молодежь также тянулась к Глазунову, чувствуя в нем истинного мастера и учителя. Глазунова обожали, его боготворили. И когда он появлялся в коридорах или классах, консерватории, в них наступала мгновенная тишина, а все сидящие невольно поднимались со своих мест.
О его чуткости и доброте ходили легенды. Так, он как-то обратил внимание на худенькую студентку, талантливую Вокалистку. Девушка была весьма бедно одета. Узнав, что она обедает на четыре копейки в день, Глазунов вызвал ее к себе и объявил, что назначил ей стипендию — 25 рублей в месяц. На посту директора Глазунов провел огромную работу: приводил в порядок учебные планы, основал оперную студию и студенческий оркестр, значительно повысил требования к студентам и преподавателям.
Он принимал в консерваторию учеников не по национальным признакам, не по сословному происхождению, а лишь тех, на кого возлагал надежды как на прекрасных музыкантов. Среди них было большое количество малоимущих, и в их пользу, в кассу взаимопомощи учащихся, он отдавал весь свой директорский и профессорский оклад. — Иногда он целые дни проводил в разъездах, делая визиты состоятельным людям, собирал добровольные «вспомоществования» в пользу нуждающихся студентов. Авторитет его был необычайно высок, и силой этого авторитета он добивался очень многого на благо консерватории.
В его обязанности входил также и подбор преподавателей. В 1909 году он пригласил в консерваторию молодого пианиста и педагога Л. В. Николаева. Так благодаря Глазунову здесь появился преподаватель, создавший свою школу фортепианной игры, воспитавший в своем классе более ста пятидесяти пианистов, среди которых Шостакович, Софроницкий, Юдина, Сашинский, Перельман.
Глазунов считал своим долгом лично присутствовать на всех экзаменах в конце каждого учебного года и писал характеристики на каждого студента. Например, в мае 1910 года он прослушал 771 человека и о каждом дал отзыв. Новая должность, однако, потребовала отхода от дел не только творческих, но и музыкальных. Нужно было решать и хозяйственные вопросы. Глазунов был незаменимым для консерватории. После А. Т. Рубинштейна — создателя и многолетнего директора Петербургской консерватории — он был на этом посту наиболее значительной фигурой.
В 1907 году Петербург, Москва, Россия, да и вся Европа поздравляли 42-летнего композитора, автора восьми симфоний, трех балетов, скрипичного концерта, квартетов, — крупных фортепианных пьес, романсов; профессора и дирижера с 25-летием творческой деятельности. Оксфордский и Кембриджский университеты присвоили Глазунову звание Доктора музыки. В начале XX века он был одним из столпов музыкального мира. Торжества вылились в серию концертов, с восторженными поздравлениями и восхвалениями. В письме Римскому-Корсакову писал: «Если доживу до пятидесятилетнего юбилея, то ни за что не подвергну себя лестной, сладкой, но в то же время и мучительной трепке. Мне дорого, когда я замечаю, что меня ценят молча». И добавил, что «словоизвержение и возведение в гении» ему невыносимы.
Но эти годы принесли также целый ряд событий, омрачивших его жизнь. В конце 1906 года умирает Стасов, летом 1908 года скончался Римский-Корсаков. Через несколько лет умерли еще двое его друзей — Лядов и Танеев. У Глазунова не было семьи, он жил с матерью. После смерти близких друзей-единомышленников обострилась его неприязнь к тем композиторам-«новаторам», которые хотели ввести в музыку новое без должного изучения того, что было создано до них, и в поиске тем для творчества использовали неоправданно вульгарные или же нарочито сложные средства музыкальной выразительности. При этом Глазунов обладал, огромным талантом распознавать действительно одаренных людей. При всей своей нелюбви к формалистам он распознал в Д. Шостаковиче гения, и, когда того хотели лишить стипендии, буквально вышел из себя. «Да вы знаете, кто такой Шостакович?! — вскричал Глазунов. — Шостакович — одна из надежд нашего искусства!»
Для творчества Глазунова наступил менее плодотворный период. Педагогическая работа и дирижирование поглощали все его силы. Он пишет концерт для скрипки с оркестром (1905), к 1909 году делает эскизы новой симфонии, из которой написана была первая часть (клавир). После Восьмой симфонии прошло тридцать лет, когда Глазунов начал писать Девятую симфонию, но так и не закончил ее. Историческая миссия Глазунова-симфониста, завершившего блестящий период классической русской симфонии, была выполнена. В начале нового века музыка начала развиваться в ином, новом направлении.
Постепенно просветительские, учебные, хозяйственные задачи стали для Глазунова основными, потеснив композиторские замыслы. Особенно широко развернулась его педагогическая и общественно-музыкальная работа в годы революции и гражданской войны. Мастера интересовало все: и конкурсы самодеятельных артистов, и дирижерские выступления, и общение со студенчеством, и обеспечение нормального быта профессоров и учащихся в условиях разрухи.
Октябрьская революция застала Глазунова всецело поглощенным педагогической и общественной деятельностью. Несмотря на трудности первых революционных лет, он отдавал всю энергию делу музыкального просвещения. Глазунов привлек к работе в консерватории, новые силы, стремясь обновить и пополнить состав профессуры. Вместе с ними он боролся против охватившего консерваторию в 1920.-х годах пагубного увлечения формалистической западноевропейской музыкой.