Горькие травы

Если обогнуть «Пенку» с правой стороны и преодолеть весь маршрут очень, очень быстро, то можно ворваться в Сонькин офис уже через десять минут. С дикими глазами и выступившей над верхней губой испариной.

Я мечусь по кабинетам, раздаю рассеянные приветы знакомым лицам и нахожу подругу на кухне. Она задумчиво размешивает сахар в чашке кофе, уставившись в одну точку, но оборачивается на моё шумное появление, быстро сканирует меня взглядом и делает свои выводы.

— Немножко SOS? — спрашивает.

В ответ я строю какую-то неопределённую гримасу, Сонька понимающе кивает, отливает половину кофе во вторую чашку и воровато оглядывается на дверь. Потом ныряет рукой в шкаф и достаёт хорошо спрятанную за упаковками конфет и круассанов початую бутылку коньяка. Наливает по крышечке в каждую чашку и прячет обратно.

— За мной, — говорит она, подхватывает кофе и выходит их кухни.

Мы пристраиваемся у подоконника в офисном туалете, заперев дверь, и Сонька закуривает в форточку, чего, конечно, делать нельзя, но ведь сейчас немножко SOS, правда?

— Не томи, Ась! — нетерпеливо требует она, делая глоток.

Сонька числится руководителем группы по работе с клиентами. Если мои таланты в рекламе вылились в тексты, то Сонькины — в способность всё придумать, организовать, делегировать и собрать воедино в финале. Если я могу буковками продать снегоход бедуину, то Сонька явится на рассвете с этой идеей, а к вечеру уже доставит сам снегоход в пустыню — с фанфарами и конфетти. И её очень за это ценят — хорошей зарплатой и премиями.

А ещё она у меня красотка, конечно. Стоит вот сейчас на сквозняке в серой меланжевой футболке и узкой кожаной юбке, вроде бы и офисная курица, но грубые чёрные ботинки с хромированными побрякушками и десяток серебряных серёжек в ушах говорят, что нет, творческая личность. Я уже привыкла, что новую дырку в ухе Сонька делает каждый раз, когда добивается какой-то серьёзной цели, такая у неё доска почёта. А вот короткая стрижка гарсон и выкрашенные в перламутрово-серебристый, под седину, цвет волосы были нововведением, и я пока не определилась, делает это её нежной нимфой или жёсткой стервой.

— Мне через пятнадцать минут выезжать на встречу с клиентом, — торопит меня Сонька. — Уже через тринадцать.

— В общем, — начинаю я, отпиваю кофе с коньяком и морщусь. — Какая мерзость! В общем! Оказывается, у Надежды есть брат.

— Угу.

— Его зовут Пётр.

— Дурацкое имя.

— Нормальное имя!

— Да пофиг. Ну и?

Сонька затягивается, ожидая продолжения, но я молчу, нервно постукиваю пальцами по подоконнику и жду, когда она сообразит, что не так уж много Петров мы встречали в жизни.