Горькие травы
- Автор: Козинаки Кира
- Год: 2020
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Горькие травы». Краткое содержание книги:
— С договором всё так.
— Тогда зачем просил зайти?
— Сказать привет? — Брови ползут вверх, складывая кожу на лбу в морщинки и делая взгляд простым и открытым. — Присядешь, может?
Очень трудно устоять, очень, вот честно.
Особенно потому, что примерно так он и смотрел на меня, когда говорил, что камешки до моих окон не долетают.
Чувствую, что ничем хорошим это не закончится, но захожу в подсобку, закрываю за собой дверь и присаживаюсь на подлокотник дивана.
— Ну привет, — говорю, и губы по собственной воле изгибаются в улыбке.
Мы смотрим друг на друга ещё несколько мгновений — с интересом и внезапной хрупкой нежностью, а потом он спрашивает:
— Заклинательница трав, значит?
По официальной версии, виновным в моей карьере флористки считается Матвей, и он гордится этим и не устаёт принимать благодарности. Но сама я всегда знала, что идея принадлежала вовсе не ему.
— Однажды под Новый год кое-кто дал дельный совет.
— Ну, ты уже явно лежала в этом направлении, — пытается снизить степень собственной важности Пётр, но вид у него всё равно довольный.
— Возможно, — пожимаю плечами. — Юрист и брат, значит?
— Юрист, брат, водитель, грузчик, электрик и иногда даже сантехник, — ухмыляется он. — Надя кого угодно сведёт с ума своей «Пенкой».
— Я думала, что просто электрик. Электрик-интеллектуал. Ну, который может и лампочку заменить, и Сэлинджера процитировать.
Напрасно я это сказала, наверное. Потому что и воспоминания снова накатывают, и кончики ушей горят, и руки кажутся рудиментом — опять не знаю, куда их деть, поэтому провожу ладонью по волосам, выхватываю прядь и принимаюсь бездумно накручивать её на палец. Пётр ничего не говорит, только смотрит, смотрит на меня, и его взгляд вновь ощущается физической лаской.
— Кстати, спасибо за ремонт стиральной машины. — Опускаю руку и зажимаю её коленками, чтобы не мешалась. — Не было возможности поблагодарить раньше.
Вообще-то, в январе я психовала и хотела вернуть ему деньги — перевести на счёт по номеру телефона, а если не получится — отправить почтовым переводом, прям с квитанцией и голубями. Но Сонька меня отговорила, убедила, что мне нужно позволить ему быть мужчиной, а себе — принимать мужскую заботу.
— Пустяки. Слушай…
Он не договаривает, потому что лежащий на столе мобильник начинает шумно, протяжно и свирепо вибрировать от входящего звонка. Пётр бросает на экран раздражённый взгляд — совсем не такой, каким он только что гладил меня.
— Ась, извини, нужно ответить. Это по работе. Очень важно и, боюсь, надолго.
В голосе досада. Я поспешно вскакиваю с дивана.
— Я тогда пойду.
— Извини, ладно? — повторяет он. — Мы…
Но бессердечный телефон взрывается особенно противным дребезжащим рокотом, Пётр снова не договаривает, и я так и не узнаю, в какой вселенной существует это стародавнее «мы».
Хватаюсь за ручку двери и распахиваю её, а он наконец отвечает на звонок. Встаёт, засовывает руку в карман, отворачивается к полкам с папками-регистраторами и начинает тихо, но резко рычать в трубку. Сыплет неизвестными терминами, номерами статей и ругательствами. А я…
А я застряла в дверях. И беззастенчиво глазею на него, пока он не видит. Даже понимаю, как глупо это выглядит, но совершенно ничего не могу поделать, стою и таращусь.
Потому что тогда, в январе, он был пацаном. Пусть эрудированным, пусть с дорогой машиной и квартирой в центре города, но всё равно пацаном. Ловил орехи ртом, носил дурацкие разноцветные носки, присылал смайлики с оленем и обнимал некрасивую девчонку в рваной футболке. А сейчас вдруг совсем другой. Мужественный, собранный, серьёзный. И не скажешь, что под выглаженной рубашкой притаились нелепый детский шрам и татуировка. Что с таким же упорством, с каким он сейчас разносит кого-то в пух и прах, он может спорить с котом за право лежать на диване. Не скажешь, что он обожает кино про супергероев и ненавидит театр, зато охотно поверишь, что этот человек пересмотрел всю фильмографию Феллини и минимум дважды был в Большом. Впрочем, я и тогда верила. Я всегда ему верила.
Наверное, я тоже умею прикасаться взглядом, потому что Пётр оборачивается и застаёт меня врасплох, щурится.
— Дань, жди, — говорит он в трубку, прижимает её к груди и вопросительно смотрит на меня.
— Просто… — начинаю я, изо всех сил стараясь соврать как-нибудь правдоподобно, но мастер переводить тему не выходит на связь, и я сдаюсь, приваливаюсь виском к дверному косяку. — Просто я никогда не видела тебя таким. В деловой одежде, гладко выбритый, важный. Говоришь умные вещи на юридическом языке — я половину не понимаю, значит, точно умные. Распекаешь там кого-то. Открываешься с новой, неизвестной мне стороны.