Электронная книга - «Клубника на десерт (ЛП)». Краткое содержание книги:
Стоя перед ее дверью, я слегка нервничал, побаиваясь, как бы меня снова не отлупили сандалией. Но когда Джулия мне открыла, вид у нее был виноватый.
– Рада, что ты снова воссоединился с миром живых, – сказала она.
– Благодаря тебе. – Она пожала плечами. – Как насчет пончиков? – спросил я, и она чуть-чуть улыбнулась.
– Не откажусь.
– Джулия, – сказал я, когда мы сели. – Извини.
– И ты меня.
– Я не хотел тебя оскорбить.
– Я знаю.
– Под «разными вещами» я подразумевал то, что ты тоже работаешь. Пусть за эту работу тебе и не платят, но я знаю, что она не из легких.
Она снова пожала плечами.
– Я не напрашивалась на сочувствие, Джон. У меня хорошая жизнь. Не пойми меня неправильно – да, бывает, мне кажется, будто я жонглирую с одной рукой, привязанной за спиной, но я отдаю себе отчет, насколько мне повезло иметь роскошь оставаться дома.
– Джулия, клянусь, я не собирался произносить то слово.
– Ты – нет, – сказала она. – А вот Тони… – Тони. Ее братец-гей, который жил в Калифорнии. – Пару дней назад мы разговаривали, и он использовал это слово. Я была так шокирована, что сразу повесила трубку. Я пыталась уговорить себя, что на самом деле он не имел в виду ничего плохого, но чем больше про это думала, тем сильнее распалялась. А потом, когда еще и ты завел речь о том, что не работать позорно…
– Джулия, мне жаль. Я не хотел.
– Знаю.
– Вы с Тони после этого разговаривали?
– Нет. – Она повела плечом, и ее голос зазвучал стесненно. – Знаешь, это ужасно несправедливо. Я ведь главный его защитник. Остальная родня с ним даже не разговаривает. Сколько раз я вступалась за него, и что получила в итоге? Обидную кличку. – Не глядя на меня, она покачала головой. – Я не понимаю. Мы все разные и измениться не можем, однако он почему-то считает, что я заслуживаю его презрения просто потому, что я не такая, как он.
– Мне жаль, – снова промолвил я, не зная, что еще можно сказать.
– Вот если бы я обозвала его за то, что он гей, он бы никогда не простил меня.
– Джулия, – опасливо заговорил я, тщательно подбирая слова. – Не хочу снова показаться тебе говнюком, но мне кажется, что в нашем обществе быть женщиной-натуралкой и близко не так сложно, как мужчиной-гомосексуалистом.
Она посмотрела на меня как на болвана.
– Я этого и не утверждала, Джон.
Это была правда.
– Однако это не дает ему права вести себя как узколобый засранец.
Я не особенно понимал, что на это ответить, потому что боялся опять ляпнуть что-то не то, и в итоге повторил в третий раз:
– Мне жаль.
Она улыбнулась.
– Мне тоже.
– Я прощен?
– Да, – сказала она, доставая из пакета пончик. – Но ты все равно идиот.
Тремя днями позже я встретился за ужином со своим отцом, которого после отъезда Коула избегал. Я знал, что он обязательно начнет задавать вопросы, и не представлял, смогу ли вынести такой разговор.
– Я думал, Коул тоже придет, – сказал он, когда я сел.
Отвечать было больно, но я был готов произнести эти слова.
– Он ушел от меня.
Какое-то время отец молчал. Просто сидел и смотрел на меня.
– Жаль, – в конце концов произнес он.
– Ты ведь считал его слащавым пирожком. Я же знаю.
Он пожал плечами.
– Ну и что. Это не значит, что он мне не нравился.
– Потому что он приготовил мамин бефстроганов? Или из-за его кондо в Вейле?
– Нет, Джон, – ответил он мягко. – Потому что с ним ты был счастлив.
Мне пришлось опустить глаза в стол. Я не хотел, чтобы отец видел, как я плачу.
– Да, – прошептал я. – Очень.
Глава 21
2 августа
От Коула Джареду
Сладость, я понимаю, что ты наверняка жутко мной недоволен. Ты отправляешь мне письмо за письмом, а я все молчу. Знаю, это страшно невежливо, но надеюсь, что ты не станешь держать на меня зла, поскольку ты единственный, с кем я могу быть откровенным. Отчасти из-за того, что мы очень давно знакомы, но главным образом потому, что мне не нужно смотреть тебе в лицо, признаваясь, насколько мне без него плохо.
Последние несколько недель я провел в Нью-Йорке. Каждый день я твержу себе, что скоро уеду в Париж, но до сих пор так и не смог заставить себя это сделать.
Если между нами окажется океан, то происходящее станет окончательно невыносимым.
Он пытается дозвониться до меня, но я не беру трубку. Я настроился избегать его до тех пор, пока… пока что? Я не знаю. Пока не смогу думать о нем без боли в груди, наверное. Но боль не проходит.
Случилось нечто, из-за чего мне, похоже, придется увидеться с ним раньше, чем я рассчитывал. Мне становится плохо от одной только мысли об этом. Я боюсь, что он будет сильным, а я, как всегда, окажусь слаб. Я ненавижу себя за это.
Дело в том, сладость, что это нечто может стать нашим выходом. Я ничего не подстраивал. Оно случилось само, и это счастливое совпадение может спасти нас. Если только и он это поймет.
***
Я нашел работу. Место начального уровня в крупной бухгалтерской фирме с зарплатой вдвое ниже, чем раньше. Там меня окружали одни трудоголики – все минимум лет на десять младше меня. Я наблюдал за тем, как они, расталкивая друг друга локтями, дерутся за симпатии боссов, как работают сверхурочно, хотя за переработку им никто не платил. Они были точно такими, каким в свое время был я, и вели себя так же абсурдно.
У меня была перспективная должность, но я быстро сделал открытие, что напрочь утратил интерес к продвижению вверх. На нижних ступеньках карьерной лестницы от меня много не требовалось, и я с радостью уступил дорогу молодым. Мне больше не нужно было ездить в командировки. Я продал квартиру в Вегасе и был счастлив наконец-таки сбыть ее с рук. Мой сотовый больше не трезвонил без перерыва. Впервые за много лет я стал работать ровно сорок часов в неделю и каждый вечер возвращался домой. В пять часов, на выходе из офиса, я выбрасывал работу из головы и не вспоминал о ней до восьми утра следующего дня. Все это дарило неописуемое ощущение свободы.
Через три недели, в субботу, у меня зазвонил телефон.
Это было неожиданно. После того, как я потерял работу, а Коул ушел, мне практически никто не звонил. Но настоящий шок я испытал, когда взглянул на экран и увидел, кто это.
Я даже не сразу смог поднять трубку. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, ладони вспотели. Голова закружилась под наплывом мыслей о том, почему он может звонить. Чтобы вернуться? Я заклинал небеса, чтобы это действительно оказалось так, хотя знал, что не стоит тешить себя пустыми надеждами.
– Да? – в конце концов ответил я.
Секунду он молчал, потом произнес:
– Это я. – Его голос был странным, словно он хотел, но не мог использовать свой обычный насмешливый тон.
– Я знаю.
Сражаясь со слезами, я замолчал. Мне столько всего хотелось сказать ему. Я соскучился. Я люблю тебя. Ты дома? Пожалуйста, вернись. Я не знал, откуда начать.
– Я так рад, что ты позвонил, – в итоге вымолвил я, и мой голос дрогнул. Молчание. Я подумал, что он отключился, но, проверив экран, увидел, что звонок все еще был активным. – Коул? – И тогда у него перехватило дыхание. Он или плакал, или всеми силами старался сдержаться.
– Я не понимаю, – сказал он сдавленным шепотом, – почему это должно быть так тяжело.
И после этих слов мое сражение со слезами оказалось проиграно.
– Мне тоже тяжело, Коул. Боже, я так по тебе скучаю.
Он сделал неровный вздох, и я, несмотря на разделявшее нас расстояние, почувствовал, как он жест за жестом окружает себя броней. Насмешливый взгляд, выпяченное бедро, пряди волос, упавшие на глаза. Когда он заговорил, я не удивился, услышав, что в его речь пробралась прежняя модуляция.