Колдун не знает (СИ)

Штаб-квартира корпорации " Нерушимость" очень сильно отличалась от офиса конкурента. Во-первых, обо всякой скромности здесь забыли: логово Жана Карапетяна Второго занимало даже не отдельное здание, а целый город, который зато назывался незатейливо — «Цитадель Нерушимости». Цитадель была выстроена среди живописных альпийских лужаек в самом центре Европы и занимала целую долину, выкупленную у Швейцарии. Чтобы осуществить свою дерзкую мечту и оттяпать от маленькой гордой и совсем не бедной страны этот кусок территории, Жан потратил целое состояние. Хотя — что для нищего безумные деньги, для богача — лишь грош.

Город был спроектирован и построен с нуля лучшими градостроителями, каких только можно было найти, и являл собой настоящее произведение искусства. При этом обладал завидной функциональностью.

К сожалению, Жан покинул этот мир, когда его единственному наследнику — маленькому Эжену Третьему исполнился всего лишь год. С того самого времени и до совершеннолетия наслединка Эжена корпорацией и половиной известного человечеству мира безраздельно правил Великий Регент.

В отличии от эксцентричного Жана Карапетяна Второго, Великий Регент был крайне скромен — настолько, что даже не желал, чтобы произносили его имя в связи с должностью. Он высказался об этом один раз, когда приступил к обязанностям и не желал более возращаться к этой теме: " Я лишь скромный слуга великого дома Карапетянов. Моё имя ничтожно, и не стоит упоминания«.

На первый взгляд могло показаться, что корпорация — просто фальшивое название монархии, но это лишь на первый взгляд. Хотя дом Карапетянов и стоял у истоков «Нерушимости», являясь когда-то её главной основой, но теперь это была скорее не ведущая сила, а центр взаимопересечения сил, во многом символический. В корпорации присутствовало несколько других, не менее (а в чём-то и более) сильных кланов, и ещё поэтому Великий Регент не желал, чтобы употребляли его имя — ведь имя включало в себя и фамилию клана. Если бы стало известно имя того, кто правит корпорацией, то все остальные кланы решили бы, что их поставили в униженное положение. В таком случае самая главная ценность корпорации, отраженная в названии — её нерушимость — была бы поставлена под угрозу. Этого Великий Регент, разумеется, допустить не мог.

Великий Регент не только не называл своего имени, но и скрывал своё лицо. То лицо, которое он носил, изменялось каждую минуту прямо на глазах — специальная нейросеть проецировала искажения истинного облика Великого так, чтобы этот истинный облик оставался скрытым. При всём этом, несмотря на эту смену масок, все точно знали, что перед ними — Великий Регент — неизменными оставался голос (также измененный, но однократно) и общие паттерны поведения.

Собрание глав кланов проходило в Резиденции Дубовых Листьев — изысканном деревянном дворце на острове посреди горного озера, вокруг которого кольцом раскинулась Цитадель Нерушимости. Это поэтическое название дал резиденции Жан Карапетян Второй незадолго до ухода из мира — он любил медитировать, смотря как медленно кружатся листья, опадающие осенью с растущих здесь вековых дубов.

Присутствовали все семеро — Джон Шин, Степан Вейшторт, Стефан Урняж-Палич, Акиф Шульц, Пенг Гуанли, Рамон Рамиро и единственная женщина — Кацуми Иванофф.

Как раз старуха Кацуми в этот самый момент пыталась убедить собравшихся, что дух бригадного генерала Ковальчика нужно как можно скорее уничтожить.

— Ковальчик, как бы он там теперь не назывался, должен быть уничтожен!

— Не забывайте, милая Кацуми, это всего лишь ребёнок, — парировал Великий Регент, — вы должно быть не любите детей, но я, как воспитатель наследника, каждый день вижу непосредственность и чистоту, присущие этому возрасту… и я не могу даже допустить мысли об уничтожении Олела. Тем более, это прямо запрещено Соглашением.

— Ха, Соглашение! Когда это оно вас останавливало? — старуха явно разбушевалась — Это не «всего лишь ребёнок»! Это ребёнок у которого личность опасного врага.

— Подавленная и нейтрализованная. Со стёртыми воспоминаниями! — вступил в беседу Рамиро, которому, по слухам, через подставных лиц принадлежала некоторая доля в «Прорыве», а именно в подразделении, занимающимся транспонированием.

— Похоже, что кто-то не слишком старался их стереть! — не унималась Кацуми.

— На что это Вы намекаете? — вскипел Рамиро. Похоже, намечалась зрелищная стычка.

— Господа, остыньте! Вы оба известны своей эмоциональностью. А мы тут говорим о вещах серьёзных. — Акиф Шульц, отдаленный потомок восточных султанов и западных ростовщиков, захлопал в ладоши, чтобы переключить внимание спорящих.

— Ну не всем же быть такими сдержанными, как господин Шульц — ухмыльнулась Кацуми, — у некоторых ещё до сих пор сохранились чувства.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, госпожа Иванофф, — Акиф Шульц склонился в лёгком поклоне, как бы демонстрируя своё почтение к экстравагантной даме, — кстати у вас сегодня чудесное колье. Очень изысканно!

Польщённая таким дешёвым, но эффективным трюком, Кацуми притихла.

Слово взял Пенг Гуанли, низенький и узкоглазый.