Темная река

— Набили тебе мозги всяким дерьмом, Бенек, вот и болтаешь глупости.

— Тогда почему же ты не сдал оружие?

— Потому, что мне так хотелось.

— Не сдал оружие и бороться не хочешь? Как же так?

— А вот так.

— Ведь ты теперь тоже нелегальный!

— Почему нелегальный?.. По лесам не шатаюсь, живу в своей деревне.

Бенек недоверчиво качал рыжей головой и подозрительно смотрел на товарища. Он ничего не понимал. Впрочем, и сам Зенек не все понимал. Он не мог даже самому себе объяснить, почему он не сдал оружие, почему не легализовался вместе со всеми. Он не раз встречал Матеуша, и каждый раз тот настойчиво уговаривал его сдать оружие.

— Вы мне его не давали. Я сам раздобыл его, — отвечал неизменно Зенек, и на этом их разговор заканчивался.

Матеуш ждал. Ждал и Зенек, хотя и не знал чего.

Хелька казалась ему теперь самым разумным человеком в мире. Как это она говорила? Не надо жить воспоминаниями, надо смотреть вперед. Но если там, впереди, ничего не видно?

И что толку от того, что ему расточали похвалы, что его наградили крестом за храбрость и присвоили звание сержанта? Сержант Брузда… Ну и что это ему дало? Матеуш — староста, Александер — комендант милиции. Генек, хотя и не был в отряде и даже не сделал ни одного выстрела, служит в гмине. А он, Зенек?

Может быть, Бенек прав? Может быть, и для него, Зенека, война еще не закончилась? Так что же ему теперь делать? Стрелять в Матеуша, который поступил на службу к коммунистам? Или повесить коменданта милиции Александера?

Он содрогнулся при одной только мысли об этом.

И Зенек снова и снова раскладывал на лошадиной попоне оружие, тщательно чистил и смазывал, разбирал и собирал, проверял работу механизмов, пересчитывал патроны, потом снова прятал оружие в хитроумный тайник. Держа в руках автомат или пистолет, он чувствовал себя прежним Зенеком, каким он был всего несколько месяцев тому назад. Не хромым придурком, а сержантом Бруздой. Сержантом? Какой из него, собственно говоря, сержант? Даже команду подать как следует не умеет. Зенек часто провожал взглядом Матеуша, когда тот вел парней к военному коменданту, слушал, как тот подает команды. Он, сержант Брузда, так бы не сумел.

Верно, что он стрелял как никто другой. Каждая его пуля попадала точно в цель, об этом знали все, а скоро узнали и красноармейцы. Однажды они дали ему пистолет и предложили попасть в небольшое зеркальце, установленное на другом конце двора. Он выстрелил и увидел, как оно разлетелось на мелкие осколки. Красноармейцы от восхищения даже зачмокали. Потом ему дали автомат, и он разрезал очередью пустую консервную банку ровно посредине. Демонстрировали свое мастерство и другие, но никто не мог сравниться с Зенеком. Эту забаву прерывал, как правило, старшина. Ругаясь, он грозил, что доложит капитану. Солдаты послушно расходились, но на другой день все начиналось сначала.

Вскоре рота отправилась на фронт и в деревне опять наступила тишина. По вечерам не было слышно ни баяна, ни дружного пения русских.