Темная река
- Автор: Гжимковский Ежи
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Воениздат
- Переводчик: К. Н. Кириллов-Масков
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Темная река». Краткое содержание книги:
Книга получила государственную премию на конкурсе в честь 30-летия возрождения Польши. Она представляет интерес для широкого круга читателей.
— Поедешь со мной?
— Поеду. — Он взобрался на телегу и взял у нее вожжи. Кони двинулись легкой рысцой. Это были те же кони, которые когда-то возили его с Бенеком на задание. Он смотрел, как мускулы играют под гладкой конской кожей.
— Тебе хорошо, Зенек, тебя не возьмут.
Он бросил на нее быстрый взгляд. Она прижалась щекой к головке ребенка и глядела куда-то вдаль.
— Да, мне хорошо. Меня не возьмут, — повторил он, как эхо. — Жаль тебе Стаха?
— Жаль не жаль, а… Ты же знаешь, как мы жили. Но все равно, что за дом без мужика? Теперь вот со свекровью будем.
— Тебе отец поможет, да и Мариан, он ведь вырос. Сколько ему?
— Осенью будет шестнадцать. И тоже, молокосос, в армию рвется.
— Как время летит! Помню, когда еще… когда еще я к вам ходил, он совсем малышом был. Сколько же лет прошло?
— Восемь, наверное, или семь. В каком году тебя… в каком году произошло с тобой несчастье?
— В тридцать пятом.
— Значит, уже почти девять лет.
— Летит время, летит! Скоро и сын твой вырастет.
Они обогнали одну подводу, другую. Зенек ни с кем не здоровался, ни на кого не обращал внимания. Люди, мимо которых они проезжали, обменивались многозначительными взглядами.
— Глупо как-то получилось, Иренка, — вдруг сказал он, погоняя лошадей. — Все могло быть иначе.
— Давай не будем больше говорить об этом. Я сама во всем виновата. Если бы я тогда была такая, как сейчас, все было бы иначе. Но я была тогда молодой, глупой, отца послушалась. Впрочем, я никого не виню. А что так получилось, так, может быть, это и к лучшему…
До самой деревни они больше не разговаривали. Он сошел у тропинки, ведущей к дому Дуткевича:
— Поезжай дальше одна. А то начнутся всякие разговоры.
И не успела она опомниться, как он поцеловал ей руку. Она грустно улыбнулась ему и хлестнула лошадей.
Генек начал работать в гмине, вначале писарем, а затем секретарем.
— Мне нужно иметь рядом своих людей, Генек, — объяснил ему Матеуш. — Корчак, может быть, и неплохой работник, но уже староват.
И Генек приступил к работе. Тихий, прилежный и вежливый в обращении с людьми, он быстро завоевал уважение и старосты, и крестьян. В свободные минуты он болтал со старостой и незаметно для самого себя начал делиться с ним своими переживаниями и заботами. Рассказал и о Галине.
— Я поговорю с Людвиком, — пообещал Матеуш. — Он умный мужик, не то что Беняс. Ему, понравится, что ты секретарь гмины. Наверняка не откажет.
— Может быть, лучше я сам?..
— Нет, сначала я поговорю. Я ничего прямо не скажу, только прощупаю его, а если почувствую, что он не против, тогда ты сам к нему сходишь. В таких делах нельзя действовать наобум. Надо выбрать подходящий момент. А ты при случае поговори с Зенеком: пусть, черт побери, сдаст свой автомат, а то, того и гляди, накличет на себя беду. Ишь как ему понравилось партизанить! Еще вступит в какую-нибудь банду — и посадят парня. А жаль было бы.
— Я уже не раз разговаривал с ним, но он уперся, и все. По-моему, надо пока оставить его в покое. Он не так уж глуп, чтобы вступить в банду. Для него это оружие много значит. Не торопите его, Матеуш. Он сам отдаст.
— Дай-то бог!
Зенек каждый день наведывался в сарай для телег и, достав из тайника автомат, старательно чистил его, потом не менее тщательно чистил парабеллум. Думал о Хельке. Что с ней? Ведь после освобождения она ни разу не показалась в деревне. Может быть, ушла вслед за войском на запад, в эту свою Силезию? До Силезии, говорят, еще далеко. Даже до Варшавы не дошли. А может быть, Хелька погибла? В последние дни Люблин сильно бомбили — вначале русские, а теперь немцы. А может, она просто забыла о нем? Может быть, нашла себе в городе кого-нибудь другого? Мало разве теперь повсюду здоровых парней? Одних солдат сколько! Потом Зенек вспомнил их последнюю встречу и успокоился. Неужели она лгала? Не может быть!
Он не раз вспоминал тот вечер над Вепшем, когда молодой Малькевич напевал свои грустные песни. Хорошее было время!
А теперь? Он расхаживал из угла в угол и не знал, что ему делать. Иногда заглядывал к красноармейцам и прислушивался к их певучему говору, пению. Ему нравилось, как они поют. Он вообще любил грустные песни, а солдаты в основном их и пели. Они по два-три года не видели своих семей, а некоторые — даже больше. Среди них были и ветераны финской войны, и участники Сталинградской битвы. Они рассказывали о пережитом охотно и с юмором. Зенек не все понимал, но кивал головой и смеялся вместе с ними.