Звёзды в сточной канаве

Мама пошла в кабинет зав. отделением оформлять документы. А я, сдав постель дежурной сестре, остался ждать в коридоре, когда они меня позовут. В кресле перед телевизором, который сейчас был выключен, сидела Ольга и думала о чём-то своём.

– Дай мне книжку, – обратилась она ко мне.

– Какую? – не сразу сообразил я, о чём речь.

– Ту, которую ты читал весь день вчера, – ответила она, – я хотела взять её из твоей палаты ещё вчера вечером, но ты ушёл на собрание, а потом я забыла.

– А ты успеешь её прочесть? – усомнился я, вспомнив, насколько велик объём издания Экзюпери, когда взял его в руки, чтобы передать ей – когда тебя выписывают?

– В понедельник. Думаю, что времени достаточно, – она общалась со мной вполне дружелюбно. Словно и не было разговора на повышенных тонах позапрошлой ночью. Как и бывает у эмоциональных личностей, она может взорваться, но не способна обижаться подолгу – быстро вспыхивает и быстро отходит.

Я понимал, что с минуты на минуту оформление выписки будет закончено, и я, скорей всего, уже никогда не увижу эту девчонку, что определённо мне понравилась. И как женщина, и как личность. Мой ум судорожно пытался вспоминать, что бы ещё высказать, недосказанное за все дни пребывания в соседних палатах.

– И что будешь делать на гражданке? Снова убегать из роскошного дома богатого мужа, чтобы петь в ночных клубах?

– В ребик на месяц пойду. Надо бы ещё здесь подзадержаться, привести в порядок свой чердак. Ты сам видел недавно, как у меня крышу сносит. «Едет крыша не спеша, тихо шифером шурша».

– И это ты называешь тихо? По-моему, там в умывальнике было очень даже громко, – усмехнулся я, мысленно довольный, что за время лечения не утратил свой коронный чёрный юмор. И полюбовался, как она мне в ответ тоже улыбнулась:

– Тем более. Сам ответил, зачем мне это надо.

Я пытался найти что-то важное, что должен ей сказать, но путался в словах, и поэтому нёс всякую ахинею:

– Ты извини, если чё – я подглядывал в твою анкету в понедельник у психолога. Ольга Владимировна Краснова. Из-за фамилии красишь волосы в ярко красный цвет?

– Ага, – шуткой на шутку ответила девушка с яркими волосами, – в девичестве была Белова и красилась в жуткий блонд.

– И тебе нравится, когда тебя называют, как наколото на руке, Лёля?

– Федя, что набил это на руке, называл именно так. Но мне больше нравится производное от имени слово Оля-ля.

Замечательная девушка. Во всех смыслах. И красотой не обделил Господь. И голос такое звучное меццо-сопрано – заслушаешься. Весёлая, жизнерадостная, добрая, справедливая, обожает рок-н-ролл, английский язык, хорошую литературу. С ней можно беседовать о науке, искусстве, политике. Можно советоваться по жизни, доверяя личные проблемы, как старому доброму другу. Но всю эту бочку мёда портит всего одна ложка дёгтя. В общении с ней можно всё, кроме того, что мне хочется сильнее всего. За ней нельзя было приударить, как за женщиной. Кольцо на её пальце не оставляло никаких лазеек: табу. Правда, она упоминала, что муж то и дело порывается с ней развестись. Но неизвестно, когда он на это решится, и решится ли вообще. А если это и произойдёт, то к такой красавице и умнице сразу женихи в очередь выстроятся. За ней, наверно, и сейчас ребята табуном увиваются. И непростые ребята, учитывая окружение её мужа из бизнесменов и уголовных авторитетов. Не-е, зелен виноград. Господь показал мне мельком мой идеал. И тут же отнял – недостоин.