Обещания и Гранаты [ЛП]

Или, в моем случае, спрятаться.

Они определенно приезжают не за сплетнями, и местные жители знают, что лучше не совать свой нос в мои дела, даже если они точно не знают, почему им не следует этого делать.

— Выпей со мной чашечку кофе и объясни, — предлагаю я, кивая на Dunkin’. Такая странная франшиза для этой части города, учитывая количество магазинов для мам и пап, разбросанных по улицам, но она работает на удивление хорошо.

— Я не хочу пить с тобой кофе. Я даже не хочу быть здесь, на этом острове. Но я приехала, хотя мой лучший друг сказал мне, что что-то не так. Я подумала: это остров с населением менее ста человек, что может случиться? — Она резко фыркает, прищурив глаза. — Как раз тогда, когда я начала забывать о тебе.

Ее слова — это колючка, направленная прямо в мое сердце; она проникает в мышцу, вспыхивает так сильно, что крепко держится и отказывается ослаблять хватку. Я потираю причиняемую ими боль, делаю шаг назад, размышляя, не стоит ли мне вернуться внутрь и оставить ее в покое в конце концов.

— Это твоя проблема, Кэл. Ты хочешь форсировать отношения, исправляя то, что, по твоему мнению, является проблемами. Я не просила тебя о помощи, и я чертовски уверена, что мой отец тоже этого не делал.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки в безмолвном протесте. Ее отец.

Не наш.

Я не отвечаю, позволяя весу ее слов притянуть их между нами, закрепляя в пространстве, где я когда-то стоял.

Наконец, она выдыхает, повторяя мое движение назад, прикрывая глаза от солнца одной рукой.

— Ты… ты действительно похитил ту девушку?

— Следишь за мной, сестра?

Она морщит нос.

— Ты не можешь никуда пойти, не услышав об этом. Она принцесса мафии, Кэл. О чем ты вообще думаешь?

Часть меня снова чуть не смеется над снисходительностью, сквозящей в ее тоне.

Как будто я боюсь гребаной мафии.

— Я знаю, кто она, и я никого не похищал. Елена вышла за меня замуж по собственной воле. Если тебе нужны грязные подробности того, как она преследовала меня, то я ее, я дам их тебе, как только ты обналичишь один из моих гребаных чеков.

— Разве она не должна была выйти замуж за кого-то другого? Какой-нибудь репортер новостей или журналист? — Вайолет наклоняет голову, изучая меня. — Ты знаешь, что они нашли его тело, верно?

Раздражение обжигает кончик моего языка.

— Я не уверен, почему это должно меня беспокоить.

Она поджимает губы, бросая взгляд вниз на Биркенстоки на своих ногах.

— Вероятно, это не так, и это часть нашей проблемы.

Вынимая руки из карманов, я поднимаю руку и дергаю за воротник своей рубашки, качая головой.

— На самом деле, у нас нет проблем. На самом деле, по твоей просьбе, у нас даже нет отношений. — Я начинаю двигаться в противоположном направлении по улице, останавливаясь один раз, чтобы увидеть удивление, окрашивающее ее черты. — Ты знаешь, я был беден. Большую часть моей жизни это была моя личность. Это отстой, и я бы никому такого не пожелал. Даже мужчине, который до сих пор не признает меня своим.