Легенда старого Чеколтана
- Автор: Божаткин Михаил Иванович
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Легенда старого Чеколтана». Краткое содержание книги:
События, послужившие сюжетом для повести, развивались в послевоенные годы. Лейтенант-минер Шорохов раскрывает секрет ловушки-ликвидатора, от которой погиб его товарищ Бондарук, обезвреживает донную магнитно-акустическую мину. Очищая бухту Караташ, минеры и водолазы находят в конце концов и таинственную штольню, в которой немцы организовали подземную лабораторию «Зет».
Герой другой повести М. Божаткина Николай Булатников, приехавший в глухой хакасский улус, решил проверить достоверность древней легенды. О приключениях Булатникова и старого таежника Африкана Налымова и рассказывается в повести «Легенда старого Чеколтана».
А Шорохов силился вспомнить, где он читал обо всем этом — в фантастическом романе или в журнальной статье. Впрочем, тогда он к этому отнесся, как к фантазии, может быть, и имеющей под собой какую-то основу, но очень далекой от воплощения в жизнь. А оказывается, не такая уж это и фантазия — вот человек рядом лежит, который работал с люминофорами и уже что-то сделал, чего-то добился.
«Вернемся в город — уговорю его показать картину», — подумал Виктор.
— Да, думал всю жизнь посвятить этому, а пришлось стать специалистом по взрывчатке… Вот это, — кивнул Бондарук на свою изуродованную руку, — мое первое крещение…
— Василий Николаевич, да расскажи же наконец, где это тебя, — воскликнул Виктор. — А то я как-то раз спросил об этом — ты отмолчался…
— Уже в конце войны… заняли мы, что называется, с хода вокзал в одном городке в Восточной Пруссии. Я тогда сапером служил, ну и сразу начал проверять, нет ли где мин. Заскочил в подвал, смотрю — в углу дымок курится, шипит что-то. Сразу догадался, что бикфордов шнур горит. Хвать за него, выдернул из штабеля взрывчатки детонатор, а отбросить его в сторону уже времени не было. Вот он и взорвался в руке…
Обычно молчаливый, сегодня Василий Николаевич что-то разговорился. Повернулся к Шорохову, положил руку ему на плечо:
— Вот Виктор свет-Иванович, какие дела-то… А вообще я такой путь себе в жизни наметил: кончатся же когда-нибудь мины, и тогда я начальству докладную, так, мол, и так, прошу меня уволить в запас. К тому времени я, наверное, и с прибором разделаюсь. И займусь снова люминофорами. Когда же подойдет пенсионный возраст — работу не брошу, но во время отпуска буду отдыхать. По стране ездить. Побываю и на Памире, и в тундре, и у Байкала. Везде!.. А когда проживу первую сотню лет, сяду и подсчитаю, а все ли я сделал, что мог. И если не все — а наверняка всего я не переделаю, — начну вторую сотню…
«Ну, а я, что у меня в будущем?» — подумал Виктор.
Ну, прежде всего, нужно очистить и землю и море от мин, бомб, снарядов, сделать так, чтобы люди спокойно ходили по земле, плавали на кораблях, строили, отдыхали. А потом?
О далеком будущем Виктор не задумывался. Конечно, моряком он останется — и в сумраке наступающей ночи ему виделись стремительные корабли, созвездие Южного Креста над головой, грохот океанского прибоя у коралловых рифов. И чуть поблескивающие, словно отражающие свет звезд, глаза Оли…
В эти же предвечерние часы Коваль и Колокольников пробрались по скользким камням под нависающей скалой на берег моря. Вернее, пошел один Коваль собирать образцы камней, но за ним увязался и Колокольников. Подшучивая, посмеиваясь, он тоже стал собирать красивые камушки. Сначала в горсть, затем в карман, а потом уже, как и Коваль, в бескозырку.
Когда обе бескозырки были наполнены, друзья уселись на отглаженной морем гальке.
— А ты, по-видимому, долго здесь собираешься пробыть, — сказал Колокольников.
— Как все, — не поняв иронии, ответил Коваль. — Закончим проверку бухты — и в часть…
— Да ты столько камней собрал, что на катере или на обыкновенной машине не увезешь. Придется ждать, когда железную дорогу построят и под твои образцы пульман подадут…
Коваль не обиделся, улыбнулся снисходительно:
— Я же еще переборку делать буду, ненужные выброшу… Да вот смотри, — он потянулся, взял из бескозырки Колокольникова зеленовато-прозрачный камешек, — зачем это? Осколок обыкновенного бутылочного стекла, только обкатало его море…
— Ты смотри, а я и не заметил… Оказывается, ты в этом деле разбираешься. Ну чем не специальность? Тренируйся и дальше, в жизни пригодится.
— Хороших специальностей на свете много… Геолог, например, или археолог. Но я уже выбрал себе дело по душе.
— Преподаватель истории?
— Кончу институт и преподавать буду. Ну, и потом… Знаешь, Дамир, у нас дома такие места есть!..
— До чего может дойти человек — сидеть у моря и еще о каких-то местах вспоминать! — с возмущением сказал Колокольников. Сам он искренне считал, что лучше и красивее моря на свете ничего нет.
— Да ты меня не понял, — воскликнул Коваль. — Хотя… Места у нас действительно красивые. Наверное, таких нигде на свете больше нет…
Он замолчал и, прищурив глаза, смотрел в морскую даль, но, казалось, не видел ни моря, ни затканного предвечерней дымкой горизонта.
— Южный Буг считают степной рекой, — снова заговорил он негромко, задумчиво, и в голосе его послышался легкий налет тоски по родным, с детства полюбившимся местам. — Да и течет он по степи, особенно когда вливается в лиман, подходит к морю. И у нас степь, а река течет в крутых скалистых берегах. Есть скалы не меньше этой, — кивнул Коваль на каменную глыбу, нависшую над входом в бухту. — И почти о каждой скале рассказывают легенды, предания. Есть у нас там скала Богдана. На вершине ее выбита сабля. Рассказывают, когда Богдан Хмельницкий отправлял своего сына Тимофея послом к крымскому хану… Ты вообще-то слыхал об этом?