Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Марта тоже после своего разговора по телефону была так взволнована, что у неё тряслись руки и она никак не могла попасть своим мобильником в отведённое ему отделение сумки.

— Что в твоей квартире такое завелось? — раздражённо поинтересовалась она. — Какие флюиды, излучения или ещё похуже — мистические явления?

— Когда-то, очень давно, завелись клопы. Но не мои, соседские, и от них я давно избавилась. К тому же не мистические и не метафизические, а самые обыкновенные. Опять что-то стряслось? Погоди, принесу пиво, мне тоже не мешает успокоиться. Испытать такое потрясение…

— Потрясение испытала я, а не ты, — возразила Марта.

— У тебя привилегия на потрясения? — поинтересовалась я на полпути в кухню. — А другим нельзя? Говори сразу, кто звонил.

— Доминик.

— Понятно, — презрительно отмахнулась я, вернувшись с банкой пива и стаканами. — Ему срочно понадобилась плевательница?

— Какая там плевательница! — даже не обиделась Марта. — Дай хлебнуть пивка, я не совсем поняла… Ему, видите ли, не даёт покоя полиция, а все из-за проклятого пожара и кражи на телевидении. Заявляют — «кража со взломом», так это у них называется. А на телевидении никакого взлома не было, просто кто-то свистнул кассеты с пожаром, так они пристали к Доминику с ножом к горлу: кто украл и что ему об этом известно. А ему ничегошеньки не известно, и все это из-за меня, и откуда я знаю некоего Грохольского, и вообще, как мы могли предвидеть, что именно там дом загорится? Так если у меня самой крыша поехала — нечего других грузить, заявил, теперь по моей вине у несчастного ни минуты покоя. Тем более что полиция и ему самому не верит: как можно, находясь в соседнем номере, не слышать в ночной тишине того, что происходило рядом? А он не слышал, и все тут! Полиция вцепилась в него мёртвой хваткой. Сначала показания выколачивала, потом требовала вернуть кассеты с пожаром, а теперь и вовсе обнаглела: совала под нос фото какой-то страшной рожи и велела сказать, кто такой. А он сроду ни с какими страшными рожами не водился. И с какой стати он, Доминик, должен что-то знать о Ящере Збине, терпеть не может этого типа и держится от него на расстоянии, да и тот ему в друзья не набивается. Почему о Ящере не расспросят Пуха, а все лезут к нему? Он больше так не выдержит и никогда мне не простит…

Я остановила разогнавшуюся Марту:

— А помедленнее нельзя? Я за тобой не поспеваю.

— Это ты за Домиником не поспеваешь, — крикнула Марта, — это он свалил все в кучу, аж заикался от спешки и злости. И ещё сказал — будут допрашивать нас всех: и меня, и Павла, и Кайтека.

— Езус-Мария! — простонала я и отхлебнула пива, явственно ощущая нараставшие на мне килограммы.

Марта молчала и ждала от меня разъяснений, я же пока не могла упорядочить сумбур в голове. Чувствовала лишь, что он начинает принимать какую-то странную форму.

— А на кой тебе понадобились мои старые клопы?

Марта поперхнулась пивом.