Хозяйка Айфорд-мэнор

— Позвольте помочь, вы, должно быть, не в состоянии.

— Вот еще, — взвилась Аделия, — что подумают люди?

— Я полагал, вам нет до этого дела…

Она одарила его уничижающим взглядом и перекинула ногу через круп лошади, он подхватил ее за тонкую талию и легко поставил на землю.

— Я же просила не помогать мне, — зашипела она, оглядываясь кругом. — Вы как будто не понимаете… — И совсем тихо под нос: — Несносный чурбан.

Если Шерман и слышал нелестный эпитет в свой адрес, то вида не подал: просто пошел вслед за конюхом ко входу в гостиницу, и она, убедившись, что ноги все-таки держат ее, направилась следом.

Тело, не стиснутое корсетом, ощущалось иначе: вот хотя бы прикосновение Шермана все еще тлело на талии как ожог. Аделия дернула головой, как бы разгоняя туман… Усталость творила с ней странные вещи.

— Желаете общую комнату, господа? — обратился к ним говорливый владелец на входе. — Одиночное проживание выйдет дороже.

Шерман не спешил отвечать, лишь слегка улыбался, предоставляя ей право самой разрешить этот вопрос. Как будто нарочно над ней потешался…

— Предпочитаю отдельную, — отозвалась она. — И ужин — в комнату, будьте добры.

Владелец понятливо улыбнулся и проводил ее в светлую комнату на втором этаже. В ней были кровать с бархатным балдахином, сундук для вещей, стол с двумя стульями и деревянные панели на стенах, обтянутые раскрашенной тканью под гобелен. И пахло внутри сухими душистыми травами…

Оставшись одна, Аделия рухнула на постель и долго лежала не смея пошевелиться. Ныла каждая мышца, каждый дюйм ее тела противился новым усилиям, даже таким, как банальное раздевание. А утром Аделия поняла, что едва способна подняться с постели, а уж от мысли, что придется лезть на коня ее и вовсе слегка замутило.

Может, и в самом деле зря она это задумала… Низ живота неприятно тянуло — она испугалась, что потеряет ребенка. И это тогда, когда она только решила родить его…

При встрече Шерман сразу заметил ее перепуганный вид, бравады в Аделии со вчерашнего дня поубавилось, он спросил, не привлекая внимания.

— Вы хорошо себя чувствуете? Кажетесь белой.

— Это белила. Всего лишь дань моде!

Коллум с недоверием на нее посмотрел — не поверил ни слову — и едва коснулся рукой, когда она собиралась уйти, как слезы навернулись у нее на глазах. Против воли, сами собой — банальнейшая реакция на простой жест участия…

— Да отстаньте вы! — в сердцах отмахнулась она, стараясь спрятать лицо.

Но Коллум взял ее за оба плеча и развернул к себе.

— Что происходит? — потребовал он. — Не будьте ребенком.

И Аделия, ощущая себя нравственно обнаженной и не готовой демонстрировать это, зло оттолкнула его.

— Да отстаньте вы уже от меня, — прошипела она, — не стройте из себя заботливого отца. Разве не видите, я с трудом выношу вас! Вы мне глубоко неприятны. Просто уйдите…

Коллум замер, должно быть уязвленный словами, но придержал ее, когда Аделию в тот же момент скрутило от боли. Она сложилась едва ли ни пополам…