You love me anyway (SORORATE) (СИ)

— Что?!

Увидев первостепенный ужас в глазах матери, Сара втайне восторжествовала. По крайней мере, её помолвка с Лукой может быть расторгнута.

— Ох, Господи! — Иса была сражена наповал.

— Тише! — взмолилась Сара, пока мать приходила в себя, поглядывая на дверь.

Спустя пару минут, Иса отдышалась, посмотрела дочери в глаза и привлекла её к себе. Сара уткнулась носом в грудь матери, вдыхая домашний и родной запах.

— Кто хоть этот счастливчик? — спросила Иса прямо, несмотря на то, что знала это наперёд.

Уж если она закрывала глаза на ночные похождения дочери, то теперь ей пришлось пожинать собственные плоды.

— Кто отец ребёнка?

Сара шмыгнула носом и вытерла слёзы. Ей не хотелось признаваться.

— Самое нелепое, мам, что он от меня избавился. Мол, делай с «этим»… — обвела она ещё плоский живот. — Что хочешь! Мы больше с ним не знаем друг друга!

Иса про себя улыбнулась, хоть и понимала что ничего смешного в этом нет. Что ж, это было в стиле Алфи — нет человека, нет проблемы!

— Ублюдок! — ругнулась Иса.

— Пойми, мамочка, Алфи, он… — Сара прикрыла рот рукой, со страхом посмотрев на мать от своего признания.

Иса понимающе вздохнула, прижимая дочь к себе, несмотря на то, что гнев на Альфреда заливал её до самых краёв.

— Алфи…?! Ох уж этот Алфи! Тот ещё обольститель. Харизмы в нём и природного магнетизма хоть задницей жуй! Уж я-то знаю! — причитала она и Сара тихо рассмеялась, понимая, как же она любит Алфи, как же она счастлива любить его и разбита одновременно.

Да и правда о том, что мать понимает её и разделяет эти чувства, заставила Сару смеяться от души. Иса тоже проворковала.

— Девчонок щелкал как орехи, представь себе! Тава, бедная Тава, только вздыхала да ругалась, — рассказывала Иса, а Сара слушала и улыбалась. — Боялась позора, как бы какая девица не понесла от него по юности.

Мысль, что Алфи больше не принадлежит и никогда, кажется, полностью не принадлежал Саре, медленно оседала на извилинах.

— Он красивый. Наверное, поэтому… — пожала плечами девушка, шмыгнув носом.

Иса улыбнулась, посмотрев в глаза дочери.

— А в юности он был грёбаной отрадой для глаз! Иконой! Получше даже твоего папашки! Высокий, волосы каштановые, глаза серые и озорные, а губы припухлые, розовые и всегда изогнуты в лукавой ухмылочке, что характерно и по сей день. Чёртов сердцеед!

Сара и Иса рассмеялись и прижались друг к другу.

— Тава частенько шутливо сватала меня с ним, приговаривалась, что от нашего союза хоть дети будут красивыми, как с картин, — рассказывала Иса.

— А Алфи что? Короновал себя детоненавистником? — съязвила Сара.

Иса хмыкнула:

— Не глупи. Он вырос в доме, где полно детворы. У него было четыре младших кузена! — вскинула Иса пальцы. — Четыре сорванца, за которыми он был вынужден присматривать!

— Может это и повлияло?

Сара задумалась и Иса понимала её недоумение.

— Вероятно, им движет что-то иное.

Сара кивнула.

— Он был у меня единственным, знаешь, мам? Я по-настоящему любила его и, когда он предложил мне избавиться от ребенка, я хотела умереть.

Сара в голос заплакала и Иса обняла её.

— Успокойся, дорогая.

Сара прошептала: — Что мне делать, мам?

Иса облизнулась, блеснув отчаянной хитростью во взгляде.

— Родишь, милая. Что же тебе остаётся делать?

— А как же Лука?! А свадьба?! — завопила Сара и Иса накрыла рот дочери рукой, поглядывая на дверь.

Когда Сара успокоилась, Иса заверила её в невозможном.

— Ты скажешь Луке, что это его ребёнок, — констатировала Иса.

Глаза Сары бегали, пока она отрицательно мычала, умоляюще смотря на мать.

— Он же поймёт!

Иса хмыкнула.

— Он не такой умный, как кажется. Что-то да придумаем. Но пообещай мне, что ты никогда не будешь об этом говорить. Обещаешь?

Она впилась испытуемым взглядом в испуганные глаза дочери.

— Обещаешь мне, Сара? Ты никогда никому и не при каких обстоятельствах не расскажешь, что этот ребёнок от Алфи!

Сара всхлипнула:

— Я обещаю…

Иса строго кивнула.

— А об Альфреде и думать забудь! Раз не нужен ребёнок, значит и ты сама не нужна. А что ты будешь делать одна с малышом на руках? Он же никого не подпустит к своей крови и плоти, этот сатрап! И будешь всю жизнь одна с его ублюдком скитаться, как все эти одинокие матери, о которых злословят соседи, что у них ни стыда, ни совести. А Алфи будет с чинным видом разъезжать и наблюдать как индюк напыщенный, что где-то его ребёнок растёт. — ругалась Иса.

— По-крайней мере ему это выгодно тем, что в узких дамских кругах его перестанут считать выхолощенным!

Сара расхохоталась сквозь слёзы и Иса не удержалась, поддерживая дочь и удивляясь сказанному.

— Отпадёт их вера в то, что он хочет, но не может! — женщины снова взорвались.

Это немного успокоило Сару и она, крепко вцепившись в руку матери, откинулась на подушки. Впервые в жизни ей было страшно, по-настоящему страшно.

— Думаю, Лука, узнав о твоей беременности, захочет увезти тебя подальше от закоптелой Англии… — Иса перебирала волосы, упавшие на лицо Сары.— Решит поселить в Неаполе с его матерью.

Сара покачала головой и тяжело вздохнула, вздымая на плечи тяжёлый крест, который она вызвалась нести сама.