Новогодние неприятности, или Семья напрокат

— Я в домике.

Подмигиваю своему усталому отражению и уже не спеша переодеваюсь. Ткань приятно льнет к телу, подчеркивает все, что нужно, и скрадывает недостатки. Даже если Парфенов выразит свое категоричное «фи», я все равно куплю этот костюм.

— Ну, как?

Покрутившись перед зеркалом, я выныриваю из-за занавески и напарываюсь на восхищенное «вау». Вопреки моим прогнозам, медийщик одобрительно кивает и показывает большой палец.

— Здорово! Не забыла? Завтра в два часа в салоне.

— Помню.

Отмахнувшись от Леонида, я возвращаюсь в спасительную кабинку, а у самой поджилки трясутся. При мысли, что завтра придется предстать перед толпой любопытных людей, пришедших поглазеть на помолвку скандально известного депутата, начинает сосать под ложечкой.

Волнение не стихает и на следующее утро, а к назначенному времени и вовсе растет в геометрической прогрессии. Организм отказывается воспринимать грядущее действо, как фикцию, и выбрасывает в кровь лошадиную дозу адреналина.

Кажется, еще немного, и я упаду в обморок прямо на пороге пафосного заведения «Ля Руж».

— А вот и наша невеста.

Довольный, Парфенов подливает масла в огонь моего беспокойства и решительно подталкивает меня к девушке с фиолетовыми волосами и приличных размеров татуировкой-драконом на пол шеи.

— Лейла. Приятно познакомиться.

— Юля.

Смущенно блею я и с опаской усаживаюсь в крутящееся кресло. Боюсь, что на голове у меня соорудят какое-нибудь экстравагантное гнездо или организуют взрыв на макаронной фабрике, и не знаю, куда деть похолодевшие ладони.

— Чай? Кофе?

— Нет, спасибо.

Отказываюсь, подумав, что коричневое пятно на брюках — это не то, что мне сейчас нужно, и трусливо зажмуриваюсь, пока парикмахер втыкает плойку в розетку.

— Все хорошо, Юль. Можешь смотреть.

Посмеиваясь, Леня постукивает по моему плечу и соглашается выпить чашечку капучино, пока я осторожно открываю один глаз. Результат трудов Лейлы превосходит мои ожидания — крупные локоны мягкими волнами обрамляют лицо и красиво блестят. Так что я уже смелее открываю второй глаз и с облегчением выдыхаю.

— Так, Юля, на самом торжестве избегай провокационных вопросов. Если не знаешь, что говорить — улыбайся и молчи. Демьян тебя подстрахует.

Оседлав любимого конька, Парфенов с упоением принимается за инструктаж, а у меня руки нервно подрагивают и желудок подпрыгивает к горлу. Я так сильно волновалась с самого утра, что не смогла осилить даже пол бутерброда.

— А целоваться на камеру не придется? — забыв о голоде, я выпаливаю внезапно пришедшую на ум глупость и густо краснею от твердого Ленькиного.

— Скажу целоваться — будете целоваться.