Волчья песнь (ЛП)

Он закрыл глаза и прильнул к ладони.

— Мы должны это закончить, — сказал я.

— Все почти закончилось, — открыв глаза, ответил он.

Джо потянул меня, поднимая на ноги, и все и вправду было почти кончено.

Но не так, как я надеялся.

Мы были слишком разбросаны. Я не видел ни Картера, ни Келли, но слышал, как они рычат где-то среди деревьев, и гнев их был осязаем. Узы между нами натянулись туго и тонко, пульсируя в тупой ярости.

Показалось, что я мельком увидел Элизабет в обличье грациозной волчицы, с блестящими глазами и оскаленными зубами, но потом она исчезла, а Омеги поползли вслед за ней.

Марк лежал на земле, скрючившись и неглубоко дыша. Гордо стоял над ним, сверкая татуировками, кровь капала из глубокой раны на его лбу. Их окружила группа Омег. Гордо ухмыльнулся. Его зубы были в крови.

— Ага, — сказал он. — Ну, давайте же. Давайте.

А потом появился Томас. Альфа.

— Нет, — выдохнул я, потому что он истекал кровью из каждого дюйма обнаженной кожи, наполовину обратившись, с красными глазами и когтями, с которых капала кровь. Мертвые Омеги валялись у его ног, кровь стекала в траву поляны.

Он тяжело дышал, грудь его вздымалась и опускалась. Правая рука безвольно свисала сбоку, кость торчала из предплечья, заживление еще не началось. Плечи сгорбились, клыки удлинились, а Омег все прибывало и прибывало. Они высыпали из-за деревьев, и я не понимал, как их могло быть настолько много. Сколько же Омег могло появиться в Грин-Крик без нашего ведома? Без ведома Томаса, ведь это же его земля. Это его дом, я ничего не понимал.

Они набросились на него, и Томас заревел.

Деревья в лесу дрожали.

Над головой ярко сияли звезды.

А потом нас предали.

Джо издал глубокий и низкий горловой рык, его мускулы подрагивали, он был готов броситься к отцу. Помочь ему. Спасти его.

— Эй! — крикнул Осмонд и когда мы испуганно обернулись, наотмашь ударил Джо по лицу.

Сила удара сбила нас обоих с ног. Джо влетел в дерево и закричал, когда его спина угрожающе хрустнула, он упал, в муках корчась на земле.

Я лежал на спине, ошеломленный, глядя на звезды в небе над головой. Думая о своей маме и на мгновение забыв, что она все еще в нашем доме, укрытая одеялом, а под ним остывает ее кровь.

— Мам, у меня так болит голова, — признался я, но звезды ничего не ответили.

А потом звезды и вовсе исчезли.

Осмонд посмотрел на меня сверху вниз, склонив голову набок.

— Это твоих рук дело, — произнес я.

— Другого выбора и правда не было.

Он поднял ногу, занеся ее над моим лицом. И в голове вспыхнула мысль, насколько больно, когда тебе проламывают череп.

— Оставь человека в покое, Осмонд, — велел Ричард Коллинз. — Я с ним еще не закончил.

Осмонд убрал ногу, но не сдвинулся с места.

Я повернул голову. Трава холодила кожу на щеке. Джо лежал в нескольких футах от меня на земле. Его кожа казалась скользкой от пота, лицо исказила гримаса боли. Руки сжались в кулаки по бокам.

— Джо, — позвал я или, по крайней мере, попытался это сделать. Вышло сдавленно и слабо. Он меня не слышал. А если и слышал, то ему было слишком больно, чтобы хоть как-то отреагировать.

Я больше не видел Гордо и гадал, жив ли он.

Повернул голову в другую сторону. Для этого потребовалось больше усилий, чем я ожидал.

Настигнув Томаса, Омеги заставили его упасть. Он опустился на колени перед Ричардом Коллинзом, и одного его вида, одной мысли о том, что Томас стоит на коленях перед кем бы то ни было оказалось достаточно, чтобы кровь у меня в жилах закипела.

— Знаешь, — произнес Ричард, — я ожидал большего от великого Томаса Беннета. Я немного… разочарован.

Кровь хлынула изо рта Томаса, когда он пожал плечами.

— Ожидания могут оказаться редкостной сукой, — прохрипел он. — Поверь, я точно так же разочарован в тебе.

Ричард кивнул.

— Я уже и забыл звук ломающихся костей Джо. Этот влажный хруст. Кажется, его спина.

Томас глухо зарычал, хотя даже я видел, что силы покидают его. Слишком много ран, слишком мало времени, чтобы они исцелились. Он был Альфой, но не бессмертным. Томас боролся с Омегами, однако те крепко его удерживали.

— Прежде чем умрешь, хочу, чтобы ты знал. Я виню тебя. За все. За мою семью. За моего отца. Абсолютно за все, до последней мелочи. Твои родители. Твоя стая. Ведьмаки и волки. Я кладу их смерти к твоим ногам, и собираюсь забрать твою жизнь из-за этого. Я стану Альфой, и силой возьму твою территорию, до полного ее подчинения. Эта древняя магия будет принадлежать мне, Томас. Как и твоя жена. И сыновья тоже. Ты — ложный бог, недостойный того, что тебе даровано.

Я не был волком. Я был обычным человеком, который стал частью волчьей стаи. По правде говоря, я не умел двигаться, как они. Не мог исцеляться, как они. Сражаться, как они. У меня не было ни когтей, ни клыков, ни горящих глаз. Я был просто Окс, всего лишь и только.

Но они были моими.

А эти люди пришли в мой дом и забрали у меня все. Они дерьмово ко мне относились, как и предупреждал когда-то отец. Люди всегда будут издеваться надо мной, потому что я Окснард Мэтисон, потому что я тупой ублюдок, который даже не в состоянии защитить свою собственную семью.

Но больше этому не бывать.

Никогда.

Я потянул за узы стаи. Натянул их так сильно, как только мог.

Слова Ричарда отвлекли Осмонда. И тогда мои пальцы нащупали в траве монтировку.

Я вспомнил, чему учил меня Томас. Мой отец говорил, что люди будут дерьмово ко мне относиться всю жизнь, но он не был моим настоящим отцом. Уже нет. Он помог мне появиться на свет, но именно Томас сформировал меня таким, каким я стал.