Реки Аида [Rzeki Hadesu]

Сегодня, однако, произошла в нем какая-то перемена. Он быстро допросил несколько картежников из кофейни «Мираж» на Рейтана, которых поймали во время ночной облавы. Потом составил протокол осмотра, то есть колоды карт с насечками и незаконно принадлежащими револьверами — чтобы эффективно пресекать попытки возвращения со стороны обманутых фраеров. Прочитал все это, подписал и быстро отправился — как это официально сообщил Штабе — на поиски своих информаторов, которые могли бы помочь в этом свежем деле. Если бы начельник следил за ним, он усомнился бы в здравомыслии его шпиков, потому что комиссар трамваем номер 4 поехал прямо в больницу для душевнобольных — в пресловутое кульпарковское заведение.

Сыплющий густо в этот день дождь со снегом с утра покрывал город мрачным сумраком. Попельский вышел из трамвая на улице 29 Ноября, с облегчением снял темные очки, поднял воротник плаща, надвинул шляпу глубоко на лоб и двинулся по грязной и слякотной Гроховской улице в сторону железнодорожного вокзала Кульпарков. Когда дотуда добрался, перешел через пути и направился на задний двор больницы для душевнобольных, — название которой «Кульпарков» во фразеологии польского языка юго-востока отвечало «Tworkom» в его мазовецком варианте.

Он вошел в мрачную аллею голых почти каштанов и через некоторое время оказался на задах главного здания. Кроме него, заведение включало в себя несколько небольших зданий, разбросанных на плане эллипса справа от Попельского. Кроме того заведению принадлежало несколько одноэтажных и двухэтажных павильонов. Все это создавало совокупность красивую, гармоничную и романтическую, что случайный и не знающий Львова прохожий мог бы подумать, что оказался вот в каком-то презентабельном районе города.

Попельский, руководствуясь каким-то патологическим любопытством, вошел сзади во внутренний двор главного здания. Решетки на окнах были увешаны полотенцами, носками и нижним бельем. На дворе на порывистом ветру шуршали газеты. Крики безумных поднимались к небу. Это место явно показывало тюремное происхождение психиатрических учреждений.

Он вышел оттуда через некоторое время, обошел здание и оказался перед главным входом, увенчанный величественной часовней. Вошел в здание, показал консьержу свое новое полицейское удостоверение и потребовал свидания с доктором Густавом Левицким. Полный достоинства сотрудник больницы без спешки куда-то позвонил, после чего торжественным голосом попросил подождать.

Комиссар сделал, что ему приказали. Острое нетерпение и раздражение после очередной бессонной ночи он старался компенсировать различными автоматическими движениями. Высматривая известного психиатра, которым когда-то много лет назад восхищался как судебным экспертом, он прогуливался между колоннами, входил временами в красочный свет витража над лестницей и не известно сколько раз стучал наконечником зонта по дате «1914», выбитой на кафеле. Через некоторое время все расплылось и приняло форму цветового пятна.