ГРУ на острие Победы. Военная разведка СССР 1938-1945

Выступая вечером 22 июня по радио, Черчилль сказал: «Я вижу русских солдат, стоящих на рубеже родной страны, охраняющих землю, которую их отцы населяли со времен незапамятных, я вижу нависшую над ними немецкую военную машину, тупую, вымуштрованную, послушную, жестокую армаду нацистской солдатни, надвигающуюся, как стая саранчи. И за ними я вижу ту кучку негодяев, которые планируют и организовывают весь этот водопад ужаса, низвергающегося на человечество. У нас, в Великобритании, только одна цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и малейшие следы нацистского режима… Мы поможем России и русскому народу всем, чем только сможем. Опасность для России — это опасность для нас и для Америки, и борьба каждого русского за свой дом и очаг — это борьба каждого свободного человека в любом уголке земного шара»[151].

Эти слова были услышаны в Москве. Ночью 22 июня в Кремле поняли, что Великобритания наконец-то определила свою позицию и не вступила в тайный сговор с фашистской Германией, направленный против интересов СССР. Опасность такого сговора беспокоила Сталина, начиная с 11 мая 1941 года, когда в Великобритании оказался Рудольф Гесс, заместитель Гитлера по руководству фашистской партией.

Заявление было громким и многообещающим. Однако готовность английского правительства оказать помощь России в борьбе с вероломным агрессором созрела в Лондоне с большим опозданием. Европейские лидеры, среди которых главными, несомненно, были руководители правительств Англии и Франции, могли и должны были обуздать фашистскую Германию еще до захвата нацистами Австрии, которая в марте 1938 года перестала существовать как независимое государство[152]. Действенные меры против Гитлера, как и предлагал Советский Союз, английские и французские руководители могли предпринять и в сентябре 1938 года. Однако английский и французский премьер-министры Чемберлен и Деладье не сделали этого. В ходе Мюнхенской конференции они предали Чехословакию и согласились расчленить ее[153].

Укрепить безопасность Европы еще можно было и до нападения Германии на Польшу в сентябре 1939 года[154]. Но это тоже не было сделано. Захватив без особого труда Польшу, Гитлер окончательно уверился в своей безнаказанности.