Идеальные звёзды

На проходной шестого корпуса киваем друг другу на прощание и расходимся, я – в офицерское крыло, а Фергюссон – в спальню казармы.

Как только захожу в свою комнату, наваливается одиночество. Син – не у себя, а в больнице, далеко отсюда. Стараюсь не думать об этом, но в голову так и лезет: вдруг я его больше не увижу? А если та ночь вместе была последней?

Повалявшись пару часов, вскакиваю, одеваюсь и сбегаю вниз по лестнице. Рядовой на проходной сонно следит, как я прикладываю электронный браслет к экрану турникета, кивает. Небось, решил, что я по бабам пошёл, – те, кто работает по контракту, вольны распоряжаться свободным временем как угодно, чем многие и пользуются. Хоть всю ночь не спи – если на работе сможешь нормально держаться, то это никого не волнует.

Воздух холодный, и я кутаюсь в китель. Какого хрена не догадался взять куртку? Ведь ещё несколько дней назад, когда мы сидели в засаде под столами, чувствовался холод, а сегодня вообще пар изо рта. На тёмном небе ярко сверкает белый кружок луны. Вон и звёзды – тоже холодные и колючие.

Не слышно звука фонтана. Непривычно. Хотя что странного, уже конец октября, его отключили на зиму.

Брожу среди тёмных силуэтов деревьев и кустарников, голова пустая – движение хотя бы отвлекает от всей этой херни, – а потом вдруг всплывает чёткая мысль: нужно сказать Сину, что я согласен жить вместе. Немедленно. Вот прямо сейчас пойду пешком в больницу, попаду к нему как угодно – хоть прорвусь с боем через стройные ряды медперсонала, хоть в окно залезу – и скажу, что согласен. Сейчас же. Даже если он без сознания или спит – скажу мысленно, он поймёт.

Ладно, конечно, это я загнул. Завтра позвоню в больницу, узнаю, как он. А потом, когда пустят, скажу. Если всё нормально, то неделю продержат в изоляторе – стандартная процедура после ранения на другой планете. Значит, пустят к нему только в следующую пятницу. И если он к тому моменту не передумает, соглашусь. Поживу с ним сколько получится, хоть даже пару дней. Хватит быть разумным.

Как только выйдет из больницы – только бы вышел, – в тот же день начнём искать жильё. Всё, что он хочет. Да я сам перед всем отделением скажу, что мы вместе. И Лане Смит. И Главному.

Вообразив морду генерала если бы я действительно пришёл в его кабинет с подобным заявлением, нервно хихикаю – слишком громко в ночной тишине.

Чёткий план успокаивает, и, оглядев напоследок ночное небо, я возвращаюсь в тёплый корпус.