Сексуальность в глотке реальности. Онейрокритика Лакана

Пуповина сновидения

Ребус никогда не расшифровывается до конца. Еще один принцип психоаналитической онейрокритики – открытость, невозможность сказать: всё, теперь это сновидение истолковано до конца. Понятно, что у сновидения нет ни начала, ни конца, есть лишь фрагмент воспоминания, то, с чего начинается пересказ сна. И пересказ этот всегда лишь прерывается, но никогда не заканчивается. Если сновидение – фрагментированный пересказ, частичное воспоминание, то и толкование его фрагментировано. Причем, порой фрагментированность эта носит сознательный характер. Так, в примечании, предваряющем текст сновидения «Об инъекции Ирме», Фрейд пишет: «я должен признаться, что почти никогда не приводил полного истолкования мною собственных сновидений. Думаю, что я вправе не раскрываться полностью перед читателем» [46:124]. Но даже если бы он и захотел раскрыться, то как представить себе это «полностью»? Как исчерпать душевную жизнь? Разве можно положить предел постоянно перестраивающейся символической матрице?

Фрагментированность и открытость толкования ведут к его неисчерпаемости и множественности. Фрейд говорит: всегда возможно еще одно толкование. Понятно, что полагая психоанализ вероятностной наукой, мы неизбежно приходим к его пониманию как теории виртуальных множеств. С этим вполне согласуется онейрологика и, и. Толкование может обрести статус истины только задним числом, а пока, исходя из того, чему еще только предстоит случиться, остается говорить: такое толкование возможно, но возможно и иное. И это измерение, «возможно», «вероятно», «может быть» имеет отношение исключительно к логике сознательного построения фраз, поскольку изображение в сновидении того, что изображается, как раз и подразумевает невероятность представления вероятности. Предваряя очередные размышления об Ирме в разделе «Регрессия», Фрейд говорит о двух сопряженных между собой особенностях онейрологики: «в форме проявления этого сна выражены две почти независимые друг от друга особенности. Первая из них – изображение в виде настоящей ситуации с опущением слов „может быть“; вторая – превращение мысли в зрительные образы и в речь» [46:536]. Аналитическая работа меняет диктатуру реальности «дано то, что дано» на бесконечное онейрическое «может быть».