Сексуальность в глотке реальности. Онейрокритика Лакана
- Автор: Мазин Виктор Аронович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-91419-543-1
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Сексуальность в глотке реальности. Онейрокритика Лакана». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Машина повторения действует не столько в символическом, сколько на его рубеже, на пределе с реальным. И настойчивость, навязчивость этого повторения уготована болезненно сочащимся наслаждением. Неудивительно, что Лакан говорит о возврате лежащего в основе повторения наслаждения: «то, что интересует нас в облике повторения и вписывается в диалектику наслаждения, оказывается направленным против жизни» [28:53]. Неслучайно Фрейду открывается на уровне навязчивого повторения действие влечения смерти. По ту сторону принципа удовольствия – влечение смерти, повторение, наслаждение.
Одна из «конечных» мыслей о желании в сновидении «Об инъекции Ирме» это, можно сказать, желание Фрейда-праотца, желание владеть всеми женщинами. Здесь еще раз можно вспомнить Якоба Фрейда и то, что «пожелания смерти своему отцу усиливаются в тот момент, когда смерть эта стала реальностью. Само «Толкование сновидений» выросло, по словам Фрейда, из смерти его отца. Фрейд, таким образом, хотел бы видеть себя виновным в смерти отца» [28:153]. Эта смерть, это отцеубийство является «условием наслаждения. Пока Лай не устранен – в бою, где победа Эдипа вовсе не означает для него вступление в наследство наслаждением матери, – пока Лай не устранен, повторяю, этому наслаждению не бывать» [28:150]. Лакан обращается к сновидению одного из пациентов Фрейда, в котором прозвучали слова «он не знал, что он мертв», и предъявляет логику выбора:
«либо смерти не существует и нечто переживает ее – что не решает еще вопрос о том, знают ли мертвые, что они мертвы; либо по ту сторону смерти нет ничего – и ясно тогда, что они этого не знают. Так что никто, по крайней мере из живущих, не знает, что такое смерть. Интересно, что спонтанные формулировки, возникающие на уровне бессознательного, говорят о том, что смерть для кого бы то ни было, строго говоря, непознаваема» [28:154].
В 1972 году Лакан вновь возвращается к вопросу сна и сновидения. Он говорит: если сновидение об инъекции Ирме и показывает «что-то возвышенное, божественное, так это то, что сущность сна – приостановка связи тела с наслаждением» [30:179]. Доступ к наслаждению не закрыт, но связи с телом как таковым уже нет. Отец умер, но «мертвый отец и есть страж наслаждения, источник наложенного на него запрета» [28:155]. Отец мертв, доступ к наслаждению изначально в последействии закрыт, и «человек не может насладиться тем, чем ему на роду написано насладиться. Фрейдовская терминология устанавливает, таким образом, эквивалентность мертвого отца наслаждению. Именно он, отец этот, держит наслаждение, так сказать, про запас» [28:154].
Мертвый отец вполне может играть роль в сновидении. Вместе с М., например. Но наслаждение он держит про запас. Оно отложено на потом. Сновидение экранирует и упорядочивается на экране. «Спать не значит пребывать в беспорядке. Наслаждение же как таковое ведет к беспорядку» [30:179]. Работа означающих цепей во сне не прекращается20. Она откладывает наслаждение в сторону. Главное – экранировать реальное! Скрывать и представлять! Скрывать в представлении, не за ним!
Так в анализе сновидения обнаруживается, что дело далеко не только в возврате вытесненного, да и не только в машине желания. Дело – в продолжении сновидческого бодрствования! Дело – в экране реального. И вот уже Фрейд предстает перед нами не просто в образе сопротивленца викторианской морали и борца за свободы вытесненных сексуальных желаний. Глядя в сон, он видит то, как конституируется психическая реальность. Глядя в сон, он видит созидательный характер дискурса. Глядя в сон, он видит то, что дискурс – всегда уже онейродискурс. Именно этот взгляд и позволяет вслед за Жижеком сказать: времена Фрейда еще только наступают, они грядут сегодня, в эпоху виртуальной реальности и киберпространства, в «нашем „обществе спектакля", когда то, что мы переживаем в качестве обыденной реальности, все больше и больше оказывается воплощенной ложью» [12:197]. Эта ложь и может обернуться истиной означающих. Работа означающих не прерывается. Экран не гаснет. Они вновь и вновь образуют ребус. Всегда уже новый ребус.