Сексуальность в глотке реальности. Онейрокритика Лакана
- Автор: Мазин Виктор Аронович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-91419-543-1
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Сексуальность в глотке реальности. Онейрокритика Лакана». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Смерть в сновидении «Об инъекции Ирме», в его толковании очевидна, несмотря на то, что как таковая, как тотальная негация сама смерть в сновидении быть представлена не может. В сновидении царит бессмертие, оно – царство призраков, живых и мертвых. Как в первом акте, так и во втором. «Появление смерти различаем мы даже сквозь шум и гам второй части. История дифтеритной пленки прямо связана с угрозой, очень далекой, под которой оказалась двумя годами ранее жизнь одной из дочерей Фрейда» [17:225]. Смерть всегда уже за кадром. И самый радикальный пример заключен в образе, завершающем первый акт «Ирмы», в образе на пределе представимости. Итак, этот акт заканчивается появлением глубин горла, метонимически, скажем еще раз, – пучины
«женского органа, этого первоначального объекта по преимуществу, этого источника всякой жизни, и прорву рта, поглощающего все живое, и образ смерти, где все находит себе конец, – образ, возникающий в связи с болезнью, едва не оказавшейся смертельной, его дочери и со смертью одной из его больных, случившейся вскоре после этой болезни и воспринятой Фрейдом как некая расплата за профессиональную недобросовестность (одна Матильда вместо другой, – пишет он)» [17:234-5].
Жизнь и Смерть возникают вместе. Вхождение в символическую матрицу – рождение в жизнесмерть. Рождение во всегда уже предуготовленную символическую купель – отчуждение в жизнесмерть. Триада Жизнь – Любовь – Смерть не только предписывается символизацией, но все дальше и дальше погружает задним числом в доисторическую эпоху.
Доисторическая эпоха – возникающий в ретроспективной фантазии истории инцестуозный рай. В конечном счете, желание, следуя за желанием, приводит к желанию инцестуозному, к желанию Другого, к женскому желанию, к желанию матери. Вопрос: чего хочет женщина! – можно прочитать и в отнюдь не банальном, а в невозможном смысле реального. В том смысле, которому не придать никакого ответа. В том смысле, в каком не отзывается вопрос о желании матери. Это вопрос – che vuoi? Чего ты хочешь? Этот вопрос не приходит один. Он дробится. Он множится: Тебе меня не хватает? Почему ты меня оставляешь? Что еще от меня ты требуешь? Чего тебе не хватает?
Большой Другой молчит.
Единственный ответ, который способен с ужасом этого вопроса хоть что-то поделать, приходит из совсем другого места. В смещенном месте является ответ – идентификация с означающим, учреждающая Закон Имени Отца. Этот Закон и скрадывает вопрос о женском желании, утихомиривает кошмар желания Всемогущего Другого, могущество которого подорвано самим вопросом о желании. Явление Имени-Отца оказывается не столько травматическим событием, сколько решением, перемещением из тупика безмолвия в Другое Место. Кастрация – перевод, переход в это Другое Место, туда, где начинает вокруг бездонного безмолвия выписываться моя история.
Желание Матери переводится в Имя-Отца. Метафора переносит в Другое Место, в Место Закона. Закона Имени-Отца, имени Вещи мертвого отца. Смерть отца, Якоба Фрейда, осмысление его Закона становится еще одним переходом Зигмунда Фрейда к тексту книги «Толкование сновидений». Понятно, что и сновидение «Об инъекции Ирме» «должно нести на себе метку господствующего означающего, первого, ключевого означающего всего фрейдовского здания, Отца» [1:29]. Такова модальность Закона: сновидение должно. Означающее Закона является в галлюцинации сновидения, в галлюцинаторной формуле триметиламина, исходный пункт которой, N, отсылает к Name, Имени, неименуемому имени отца в иудаизме, а форма формулы оказывается метафорой метафор. Здесь ощутим священный трепет Фрейда:
Страх желания
Интересно, что Фрейду в связи со сновидением «Об инъекции Ирме» вообще не до страха. Хотя, по меньшей мере, дважды ему могло и даже должно было стать страшно. Такое впечатление, что страшнее Лакану, анализирующему сновидение Фрейда «Об инъекции Ирме», чем самому Фрейду. Вот страх перед лицом реального:
«Перед нами, таким образом, явление образа, который внушает ужас, воплощая и соединяя в себе все то, что по праву можно назвать откровением Реального в самом непроницаемом его существе, Реального, не допускающего ни малейшего опосредования, Реального окончательного – того объекта, который, собственно, больше и не объект уже, а нечто такое, перед лицом чего все слова замирают, а понятия бессильны: объект страха по преимуществу» [17:235].