Гитара или стетоскоп? [Повесть и рассказы писателей ГДР]

26

Ах, Симона… Ведь я хотел стоять у твоей двери не позже сегодняшнего вечера. А теперь? Затесался на свадьбу, познакомился с забавным Карлом и хитрющим Берндом, подрядился немножко поработать на стройке. Чего только не может произойти за какие-то тридцать шесть часов!

Как часто в последние годы я изнывал от скуки. Всегда одно и то же: одни и те же учителя, одни и те же наставления, напоминания матери об обязанностях всегда одинаковы. Каждое утро подъем в одно и то же время, каждый день по одной и той же улице в школу, одиннадцать лет подряд.

Может, поэтому я и рисовал себе так часто всякие фантастические картины, а самого себя воображал пупом земли.

В те две недели, проведенные у тебя, в больнице, стеклянный колпак, под которым я до сих пор жил, дал, вероятно, трещину. А может, он лопнул, когда меня не приняли в институт? Во всяком случае, с тех пор как он треснул и в него попадает свежий ветер, все стало как-то зыбко. Но, как это ни странно, я не чувствую себя от этого хуже.

До сих пор за меня всегда решали другие, теперь же я должен принять решение сам, никто мне не поможет.

Я сделал такое открытие. Когда я вчера уехал от тебя, настроение у меня было хуже некуда, потому что я не понимал и не понимаю, почему ты меня отослала. Я чуть было не повернул назад, еще не выехав за город. Я все время думал об одном и том же: о тебе, о тебе, о тебе. Но Бернд и Карл натолкнули меня на мысль, что когда сталкиваешься с жизнью, с незнакомой тебе жизнью, то замечаешь, что вовсе не являешься центром мироздания.

Наверно, это не бог весть какое открытие, но меня оно встряхнуло, и теперь я на все начинаю смотреть немного по-другому.

Ах, Симона, как все-таки мне хотелось бы сейчас быть рядом с тобой. Мне кажется, я вел себя как идиот. Да и что я, собственно, навоображал? Приду к тебе, скажу, что ты мне нравишься, потребую, чтобы мы были вместе. Но я ведь почти уверен, что я тебе совершенно безразличен. Иначе бы не рассталась со мной так легко. Напишу тебе лучше письмо, милая, милая Симона. Да, напишу тебе письмо… Ах, Симона, чего бы я только не дал, чтобы знать, не вспоминаешь ли ты сейчас обо мне.