Гитара или стетоскоп? [Повесть и рассказы писателей ГДР]

«Что, этот Карл чокнутый или наоборот? — думает Балтус. — Во всяком случае, Карл человек необычный, да и симпатию вызывает».

Постепенно большой чугунок наполняется. Карл не умолкает: он вроде как цыган, не по крови, а по образу жизни. Сколько себя помнит, все на колесах. И сколько себя помнит, был строителем. Строил автобазы, Западный вал, в армии служил в стройбате, в плену возглавлял стройбригаду в одном совхозе, потом участвовал в строительстве Сталиналлее, возводил Айзенхюттенштадт, а теперь вот здесь.

Балтус уже почти твердо уверен, что Карл — личность и своеобразная и симпатичная.

Умывшись перед обедом во дворе у колонки, Карл уходит переодеться. Черный костюм, белая рубашка, красный галстук — в таком виде появляется он в по-старинному меблированной гостиной. За длинным столом Карл восседает в верхнем конце. На другом конце стола сидит жена, тоже с достоинством коронованной особы. Бернд и Балтус садятся по правую руку Карла, напротив — дети.

Подано кроличье жаркое с картофельным пюре и цветной капустой. Обедают под приглушенную торжественную музыку: по радио передают виолончельный концерт.

«Ну, брат Балтус, — думает Балтус, — такого ж просто не бывает, это ж в кино только можно увидеть, не хватает для полноты картины дворецкого в ливрее». Хотя обстановка и кажется ему несколько странной, тем не менее она производит на него сильное впечатление. Ему чудится, что через секунду-другую кто-нибудь прыснет. И ему стоит немалого труда, чтобы не сделать этого самому.

После обеда Карл отправляется с детьми на болото.

— Если останешься в наших краях на несколько дней, можешь рассчитывать на комнатку в нашем доме, разумеется, бесплатно, — предлагает Карл Балтусу.

— Большое спасибо за приглашение, я пока еще не знаю, что буду делать. В любом случае я зайду к вам завтра, чтобы привести в порядок свою машину, — говорит Балтус.

Балтус и Бернд неторопливо идут по шоссе к поселку строителей.

— Вот ты случайно и познакомился с нашим уникумом. Он немножко с приветом, может, даже больше, чем чуть. Когда в восемнадцать лет такие взгляды, это, в общем, в порядке вещей, но не в шестьдесят же восемь. А ты так не считаешь?

— Никакого привета я в нем не заметил, наоборот, — отвечает Балтус. — Да и как, собственно, должен вести себя человек в шестьдесят восемь, чтобы люди считали его нормальным?