Гитара или стетоскоп? [Повесть и рассказы писателей ГДР]
- Автор: Бенцин Руди, Кант Уве
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Переводчик: Александр Сергеевич Репко
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Гитара или стетоскоп? [Повесть и рассказы писателей ГДР]». Краткое содержание книги:
Основу сборника составляет повесть молодого писателя Руди Бенцина «Гитара или стетоскоп?». Рассказы, вошедшие в сборник, принадлежат писателям разных поколений.
И повесть, и рассказы адресованы подросткам, юношам и девушкам, знакомят с жизнью их сверстников в ГДР.
Карл отдает жене пиджак и с упоением кидается в драку. Пожалуй, постороннему наблюдателю показалось бы, что схватка доставляет драчунам одно удовольствие.
Вдруг раздается пронзительная полицейская сирена. Карл кричит:
— Лауренсиа, Лауренсиа!
Мгновенно картина меняется: в какие-нибудь десятки секунд поставлены на место опрокинутые столы и садовые скамейки, друзья и враги, схватившись за руки, образуют круг и нестройно, но убедительно тянут:
— Лауренсиа, Лауренсиа, милая Лауренсиа моя…
Полицейский идет прямо к Карлу, старательно сгибающему одно колено.
— Вахмистр Кобров, добрый вечер! Позвольте спросить, что здесь происходит? В участок сообщили о драке.
— Секундочку, — извиняющимся тоном говорит Карл и берет из рук жены пиджак. Надев пиджак, представляется: — Карл Гросс, член молодежной бригады имени Че Гевары.
Вахмистру все это кажется подозрительным.
— Я хотел бы знать, что здесь происходит, — повторяет он.
В зале все еще играют «Дайте миру шанс».
— Значит, по порядку! — говорит Карл. — Происходят здесь, собственно, две вещи: во-первых, мы, как классово сознательные рабочие-строители, пытаемся установить максимально тесный дружественный контакт с местным населением, а во-вторых, мы собственноручно поддерживаем традицию классической народной песни, что в данном конкретном случае опять-таки способствует установлению теснейшего контакта с…
— Хорошо, хорошо, можете не продолжать, прошу всех немедленно пройти в зал, — говорит полицейский.
«Дайте миру шанс…»
Танцевальная пауза в зале. Бригада сидит за столом, к ним подсели и парни, несколько минут назад сражавшиеся в рядах местных. Чествуют Карла.
— Дружище, ты гигант, просто конец всему, если хочешь, можешь врезать, как тебе угодно, — говорит Карлу тот, кто своими глупыми насмешками дал повод для потасовки.
— Да будет тебе, пацан, не суетись, — добродушно отвечает Карл.
В эту минуту к столу подходит Балтус, и Карл слегка отступает на задний план.
— Ну, Балтус, ты, однако, силен, что твой Джимми…
— А говоришь, не знаешь кем стать, ты ведь уже стал.
— Если б я мог играть на гитаре, как ты, я б…
Для Балтуса эти речи как бальзам.
К нему уже протискивается стайка девушек и требует автографы. Это Балтусу не очень-то по душе. Ему становится неловко, он пытается отделаться от них, но они не отстают. А Бернд сует ему еще и шариковую ручку…
— Ребята, — говорит Карл, — сегодня у нас скромный будний день, а завтра в пять утра ночь откукарекает нам последнее прости. Ровно в шесть приступаем к очередному раунду планомерного строительства социализма на стройплощадке, так что, будь я ваш отец, я бы вам сказал так: через полчаса всем по домам!
Раздается свист, кто-то кричит, что к шести-то уж точно разойдутся.
Карл с женой уходит раньше всех.
Балтус снова стоит на сцене и играет. Он смотрит, как уходят ребята один за другим, многие с девушками. Симона, была бы ты сейчас здесь, послушала, увидела…
После того как сыграна последняя вещь, Гарри говорит:
— Ну вот, теперь мы убедились, что ты нам подходишь. Сегодня ты выдержал экзамен. Не хочу оказывать на тебя давление, но в воскресенье тебе придется дать ответ.
Балтус находится еще под впечатлением концерта, как бы плывет по волнам музыки, так что он мог бы не колеблясь и сейчас сказать Гарри «да». Это был для него великий вечер. Ведь он играл с одним из лучших ансамблей и с честью выдержал испытание.
— Я приду в воскресенье, — говорит Балтус, и Гарри почти не сомневается в ответе.
Ребята разбирают аппаратуру, Балтус тате активно и с таким знанием дела включается в это мероприятие, будто ничем другим всю жизнь и не занимался.
28
Иногда я пытаюсь представить себе, какими выдались бы для меня последние четыре недели, останься я в Берлине. На что-либо выдающееся фантазии у меня не хватает, но одно я знаю совершенно твердо: эти недели были бы скучными. Я не познакомился бы с Симоной, не узнал бы Карла…
Да, мысль о путешествии пришла явно в благословенную минуту. За последние дни я почти совсем забыл о причине своего внезапного отъезда из Берлина. И вот через три дня надо сделать решительный выбор, определить направление! Звучит-то как здорово!
Но одно уже совершенно ясно: теперь я могу думать об этом спокойней. Я больше не мучаюсь мыслью, что я такой неудачник, что у меня не сразу вышло с институтом.