И будет рыдать земля. Как у индейцев отняли Америку

Компромисс Хендерсона ничего не решал: из-за стремительного заселения западного Канзаса охотиться так, чтобы держаться в 16 км от белых, становилось невозможно. Шайеннские вожди, не в силах вообразить, что в прериях и вправду когда-нибудь не останется ни одного бизона, приняли условия договора. Принял их и Маленький Ворон, чтобы избежать междоусобицы.

Хендерсон не показал окончательного текста соглашения ни шайеннам, ни арапахо, ни прессе. Он не внес туда обещанные изменения, а значит, гарантия прав на охоту за пределами резервации не попала в документ, который будет рассматриваться в Сенате. Однако не только он жульничал на этих переговорах. Шайенны тоже кое-что скрывали. Сказавшись больным, на собрание не явился единственный, кого слушались молодые воины, – Римский Нос. Что еще важнее, приглашение отклонил Каменный Лоб, не желавший слушать пустые обещания белых, а без благословения хранителя Священных Магических Стрел договор не будет иметь у шайеннов силы.

Не разбиравшиеся в шайеннских обычаях члены комиссии были исполнены сдержанного оптимизма, считая, что им наконец удалось заложить основы долгосрочного мира. Однако среди участников нашелся один проницательный капитан-кавалерист, который считал иначе. «Шайенны не осознают, от чего отказались. Договор – пустышка, и рано или поздно это недопонимание приведет к новой войне с ними, а может, и с другими племенами». Еще дальше в будущее заглянул переводчик-полукровка, и увиденное там ничего хорошего народу его матери не сулило. «Пожалуй, шайенны за всю свою историю не заключали договора более важного, – писал он впоследствии. – Он знаменовал начало конца для шайеннов как свободных и независимых воинов и охотников»[105].