Друзья и недруги. Том 2

– Что же было дальше?

– А дальше, Беа, вмешался я, в чем теперь неустанно каюсь. Мне сказали, что у леди Марианны есть возлюбленный, которому она вверила всю себя, с которым она вот-вот обвенчается. Я пришел в ярость: ведь я ей в лицо грозил смертью, если она отдаст свою руку другому, не мне. Но я не убил ее, когда она по роковой для нее случайности оказалась в моей власти.

– Пожалел? – поняла я и подумала: ну и где же здесь страдания?

Да, дядя Роджер заклеймил ее позорным клеймом, но ведь не предал же казни, в чем его укорял дядя Гесберт.

– Пожалел? – следом за мной повторил дядя Роджер и рассмеялся почти беззвучным и очень страшным смехом: – Нет, я обошелся с ней без всякой пощады, с беспредельной жестокостью! Прежде всего я ее изнасиловал, чтобы убедиться, правду ли мне сказали о ней и она – не невинная девушка.

Решив, что ослышалась, я ошеломленно посмотрела на дядю Роджера, переспросив:

– Что ты сделал?

Дядя Роджер криво усмехнулся, а взглядом уплыл в видения давно минувшего дня.

– Я взял ее силой, – повторил он тихо и обреченно. – Было не так-то просто с ней сладить! Я позвал двух ратников и, когда им удалось поймать ее, приказал повалить на кровать, держать за руки и повернуться ко мне спиной. Я очень надеялся, что ее оговорили, возвели напраслину, и не хотел, чтобы ратники наблюдали за унижением той, которая могла стать их госпожой, окажись она девственной. Я даже просил ее не сопротивляться: не хотел причинять излишнюю боль. Но все, что о ней сказали, подтвердилось.

Я попыталась представить воочию то, о чем он говорил, и потрясла головой. Это было страшно и непристойно! Отвратительнее совместных забав с дядей Гесбертом, о которых он недавно поведал! Дядя Роджер умолк, угрюмо глядя мимо меня, пока я не осмелилась дотронуться до его локтя:

– А дальше?

– Дальше? – он низко склонил голову. – Она лежала неподвижно, как неживая, перестав вырываться. Я ждал жалоб, стенаний, заломленных рук, но нет!.. Ни единой слезы не выкатилось из-под ее сомкнутых век. Как сейчас вижу ее лицо – сродни лику, выточенному на надгробии, холодное, бледное, пока я не спросил: «Кто он?!» Она распахнула глаза и бросила мне: «Тот, кто убьет вас». Я был зол, а после такого ответа и вовсе пришел в ярость, приказал поднять ее, препроводить в главную залу Фледстана, развести там огонь в камине. При мне были клейма, я помнил, что одно из них налагают в Лондоне на блудных девок, когда поймают там, где им запрещено появляться. Пока клеймо раскалялось в огне, я ножом срезал ей косы, а после собственноручно заклеймил. Раскаленное железо причиняет страшную боль, Беа, и она вскрикнула, но тут же сцепила зубы до скрипа. Мне показалось, я сокрушил ее, она ослабела, но не тут-то было! Стоило мне отпустить ее, как она бросилась обратно в свои покои. Тогда я не понял почему. Ведь не думала же она спрятаться там от меня. Но потом узнал, что в ее покоях была дверь потайного хода, выводившего из замка в лес. Она пыталась убежать, но ей не дали, поймали в дверях главной залы и вновь привели ко мне. И я велел отвести ее в караульную, где подарил леди Марианну своей дружине. Позволь мне не рассказывать, что с ней делали мои ратники. Тебе достаточно знать, что она провела среди них ночь и половину следующего дня и они замучили ее почти до смерти.