Испорченная реальность (ЛП)

Я не стану этого делать. Ни за что. Во-первых, времени у меня мало. Во-вторых, узнав, что она жива и единственное отличие реальностей — во мне... я не смогу жить дальше. Не вынесу тяжести знания. К черту.

Соберись. Ага, легко сказать. Соберись. Словно это ответ на все вопросы.

Уровни самосознания: а вот это сложнее всего. Смогу ли я? Сделать это? Нажать на спусковой крючок? Неделю назад я бы о таком и не подумал. Теперь у меня нет выхода. Другие дороги ведут в Шан-хай — все, кроме Пути Призрака.

Карен поймет. Возможно, не здешняя Карен, а моя, и ей будет все равно: я ведь вернусь.

Неделя у нее уже прошла? Звонила ли она в полицию? Проверяла ли больницы? Связалась ли со СМИ? Скучает ли Тимми по папочке? Счастлив ли он на руках у Карен?

Все, чего я хочу, — снова оказаться в ее объятиях. Посмотреть в зеленые глаза и увидеть не себя, но нас, все, что мы делали, что сделаем, одну жизнь на двоих. Я хочу, чтобы она снова была счастлива. Что бы ни случилось, какое бы сомнение ни вызвало ее «что, если», мы все исправим.

Но я изменился. На мне остались шрамы. Нельзя идти по Пути Призрака и не пострадать. Такова жизнь. Берешь то, что дают, и движешься дальше. Или нет, но, думаю, это не вариант.

Я справлюсь.

Я смогу.

У меня за спиной рассветает. Утро безоблачное. Розовые полоски тянутся за горизонт, небо синеет, звезды исчезают. Луны не видно. Солнце еще не показало своего лица, но уже скоро.

Единственная загвоздка случится, если я постучу в дверь, а откроет Анджела, мама Карен, и скажет, что дочки нет дома. Вдруг у нее есть парень в этой реальности? Партнер? Что, если она провела ночь где-то еще? Я не смогу ее найти.

Часы тикают.

Бродвейский торговый центр неестественно тих. Перед Сиднейским университетом никого, только несколько бегунов и женщина в тряпье на скамейке. Смотрит на меня. Еще одна пропащая душа.

Когда я сдвину реальность, что с ними станет? С призраками, с Иезавелью, с Дайю? Если они не принадлежали к моему миру, то все вокруг них изменится, так? Иезавель мертва или ранена, и этого не исправить. Они вспомнят меня. Буду ли я выглядеть как тот, кто прошел по Пути Призрака, среди бродяг и отщепенцев?

Могло быть хуже. Призраки ужасны, но я провел с ними несколько дней. Не всю жизнь. Мне не нужно ждать дня, когда я поблекну.

Не нужно — из-за Карен Николс, в девичестве Финли, жены, матери, красавицы. Я не могу ее разочаровать.

— Ты испорчен.

Я едва не пачкаю штаны. Скрытый тенями призрак подпирает косяк арочной двери.

— Пропустишь вечеринку, — говорю я, кивком указывая назад. К парку Белмор и мессе.

— Тебе здесь не место.

— Расслабься, — говорю я.

Он склоняет голову к плечу.

— Ты следишь за мной, знаю, — продолжаю я.

Его глаза расширяются.

— Вредитель.

— Ага, это я, — признаюсь я. Достаю пистолет и целюсь ему в голову. Палец на спусковом крючке. Я удивлен, как крепко держу оружие. Смотрю на ствол, направленный призраку в голову, и притворяюсь, будто знаю, что делаю. — Язва призраков.

Он улыбается, поднимает руки, отступает в нишу.

— Я просто передаю послание, — говорит он. — Хочешь его услышать?

— Просвети меня.

— Ты мертв.

Я смеюсь, качаю головой:

— Пока нет.

— Мы все это знаем, — говорит он. — Язва. Вредитель. Порча. Истребление.

Палец на спусковом крючке дрожит. Если не выстрелю, они последуют за мной. Я утратил бдительность, поверил, что уже справился. Попался, как любитель. Я и есть любитель. Это не оправдание. У меня был второй шанс.

Если я выстрелю, все услышат. Увидят. Другие призраки, обычные люди, полицейские, кто угодно. Я теперь слишком бросаюсь в глаза, привлекаю внимание, направляя пушку в лицо незнакомцу на центральной, оживленной улице. Здесь нет переулка или подземного перехода.

К счастью, подняв взгляд от ствола, я понимаю, что призрак нервничает сильней, чем я. Оглядывается по сторонам. Ждет подмоги? Я тоже осматриваюсь. Пока никого.

Он говорит:

— Удачной охоты, — и бросается бежать — к Сиднею, в обратную сторону. Быстро исчезает из виду, вмиг растворяется среди теней.

Я понимаю намек и срываюсь с места.