Испорченная реальность (ЛП)
- Автор: Урбанчик Джон
- Язык: русский
- Переводчик: Воронцова Катарина
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Испорченная реальность (ЛП)». Краткое содержание книги:
Это наш шанс сбежать.
Дайю срывается с места первой. Мчится по дороге, огибая призраков, тащит меня за собой. Я оглядываюсь ничего не могу поделать Гора размахивает кулаками, призраки набрасываются на него. Их осталось двое (один уже на земле), но они движутся быстро, кромсают его ножами, которых я не вижу, их лохмотья вьются вокруг как дым, как размытые облака комиксов.
Блондинка и гора — не одни. Еще трое мужчин налетают на призраков — настоящие регбисты-форварды, каждый следующий крупнее предыдущего.
Теней тоже становится больше, хотя я не понимаю, откуда они берутся. Люди бегут, никто не обращает на нас внимания, скоро начнется резня.
Дайю пытается свернуть на Каслри, но Элизабет — следующая улица. Во время секундной заминки я оглядываюсь снова.
Призраки и регбисты исчезли. Я вижу полицейских, хотя не заметил ни сирен, ни мигалок. Люди все еще бегут. Мы не миновали и квартала.
Дайю тянет меня к Каслри.
— Ладно, — говорю я, но веду ее другим путем, прочь от Круговой Гавани. Я крупнее и сильнее Дайю, так что ей остается либо отпустить мою руку, либо идти за мной. По крайней мере, она не сопротивляется.
Я смотрю в окна окружающих нас домов. Пытаюсь не глядеть в подъезды и переулки. Это нелегко. Призраки видели нас, вылезли из щелей, и мне не верится, что ушли. Я ощущаю их взгляды, слышу, как они истекают слюной, чувствую их голод. Я болен, как и они, понимаю их. Знаю, что им нужно, что они собираются сделать. В основном они скучают, тоскуют, остается только идти по Пути Призрака — это их костыли, их щит. Они играют с нами — с такими же беднягами, оставшимися после сдвига. Ищут, пугают, гонят, очищают, приобщают к таинствам, уничтожают — это лишь способы убить время. Как и танцы вокруг костра и изготовление масок.
Они кошки, а мы — мыши. Они радуются охоте — пока мы не устанем и не умрем.
Глава 12
— У нас не получится, — говорю я сразу же, как понимаю. Конечно, мы уже не на Каслри — впереди Гайд-парк и Элизабет-стрит, но призраки повсюду. За окнами, на крышах, в парке — в кустах, — около мемориала АНЗАК[46], вокруг Мьюзеум-стейшн, там, где их быть не должно. Значит, они могут объявиться где угодно.
Мы как на ладони, сиднейский горизонт открывается с одной стороны Элизабет-стрит, с другой, за парком и окраинами вроде Кинг-Кросс и Саррей-Хиллз, лежат собор Святой Марии и ботанические сады. Здесь нет небоскребов в тридцать, сорок, пятьдесят этажей. Есть отели с балкончиками, платформами, альковами, не просто окнами, — тысяча мест, где могут затаиться призраки. Мне не спрятаться.
— У нас не получится, — повторяю я. Вижу лица. Или воображаю: серые среди теней, во мраке города. Здесь куда темней. Я вижу рождественские гирлянды в Гайд-парке, но понимаю, что они просто горят круглый год, а до Рождества еще жить и жить. Множество огоньков горят на дорожке от мемориала АНЗАК к фонтану Арчибальда[47], но остальной парк тонет в тенях, как часть Пути Призрака. Он будет у нас за спиной, пока не подъедет автобус. Я предпочел бы стоять в середине дороги, подняв руки и крича: автобус, стой!
— У нас не...
— Замолчи.
Дайю дрожит. Она задыхается, и я тоже, просто до этого не понял. Нам нужно перевести дух, но отдыха не предвидится, нет покоя проклятым. На Пути Призрака мы, грешники, самые уязвимые.
— Они играют с нами, — говорю я.
— Да. Привыкай.
По дороге едет такси, на крыше горит белый огонек.
— У тебя остались деньги?
— Да.
Я вскидываю руку, машу такси. Оно останавливается. Я почти запихиваю Дайю в машину.
— Куджи, — говорю я водителю. — Перекресток Арден и Куджи-Бэй-роуд.
Стоит мне закрыть дверь, и водитель жмет на газ. Без слов. Я задыхаюсь, истекаю потом, ликую. Если призраки не обступят машину, мы будем в безопасности, по крайней мере, пока не приедем на пляж.
Дайю берет меня за руку, сжимает пальцы, убеждает:
— Все будет хорошо.
Я хочу ей верить.
— У них нет связи, — говорит она. — Они не поймут, откуда мы явились и куда направляемся.
— Они знают, кто мы.
— И кто же?
— Не просто отщепенцы, — объясняю я. — Вредители.
Яд призраков у нас в крови, в основном речь о Дайю, но и обо мне.
— Ты бы была в безопасности, если б осталась. Не помогла мне. Почему ты это сделала?
— Из-за тебя.
— Нет. Я серьезно. Почему после двадцати лет?
Она улыбается:
— Помнишь первые слова, которые ты сказал мне? Это случилось не так давно, я тебя не проверяю, просто они важны.
— Конечно. Мы встречались.
— Не настолько давно. Когда твой рассудок прояснился, ты спросил, как меня зовут.
— Это так важно?
— Никто раньше не спрашивал меня об этом. У теней нет имен.
— Мое называли часто.
— Они освобождали тебя от него. Не знаю, как объяснить. Через месяц ты бы его забыл. Я вспомнила свое не сразу. Пришлось подумать. О семье. Одноклассниках. Все это было так давно.
— Как же они звали тебя?
— Лекарь, — говорит она. — Девчонка. Женщина. Тень. Имен нет, только титулы.
Такси подпрыгивает, водитель чертыхается. Он задел бордюр — на перекрестке. На нас не напали.
— Они не те, кем себя считают, — говорю я. — Не защитники реальности.
Я качаю головой, гляжу в окно. Смотреть не на что — только темные витрины, пустые тротуары и мрак.
— Это для них лишь игра. Бессмысленная, жестокая.
— Нет, — говорит Дайю. — Не принимай желаемое за действительное. Они могут играть, но только по правилам.
Она берет меня за подбородок, заставляет на себя посмотреть:
— А мы эти правила нарушили.
— Нет. Ты поблекла, помнишь?
— Приятная мысль. Но, думаю, однажды настанет день и я, довольно неожиданно, перестану существовать.
Поездка в такси расслабляет меня. Не знаю почему. Дыхание становится ровным. Пот высох и холодной пленкой лег на лицо. Водитель открыл окно, но я не против. Его защищает пластиковая перегородка — спину и бока. Наверное, она пуленепробиваемая. Я не хочу это проверять. Если учесть еще и открытое окно, то он нас не слышит.
Мы едем несколько минут — уже мимо Сентенниал-парка[48], а я только-только кое-что понял. Водитель один из нас. Брошенный, забытый, потерянный, как ни назови. Он нашел какую-то другую дорогу — не Путь Призрака. Как ему удается избегать их, я не знаю.
И не стану спрашивать. Оставлю его в новом мире. А мне нужен мой.
Нас теперь легче узнать. Я пытался описать разницу между нами и остальными людьми, но это трудно. Когда я говорю о пелене, я имею в виду не слепое пятно — просто контуры фигур мягче, более расплывчатые, смутные. Даже серая краска на лицах кажется яркой по сравнению с ними.
Пластиковая перегородка, понимаю я. До него не добраться. Она защищает не только от пуль. Он знал, кто мы, когда остановился. Мог проехать мимо, но рискнул.
Нет, это не риск. Мы больше не тени. Сошли с Пути Призрака. Нас нельзя узнать, разве что по голосам. Когда я сказал ему, куда ехать, было уже поздно.
Он несколько раз смотрит в зеркало заднего вида, ничего не говорит, едет быстро, гонит не больше, чем любой другой таксист.
Дайю кладет голову мне на плечо, закрывает глаза, сжимает мою руку своими. Ее глаза закрываются, но она настороже. Под шум дорожного движения хорошо думать, вспоминать, но мне уже надоело.
Я не отступлю, пойду дальше. Увижу, как Тимми сделает первый шаг. Скажет, что слишком взрослый для «Тимми» и попросит называть его «Тим». Нас ждет первый день в школе и слезы — из-за того, что мама оставила его. Бейсбольные тренировки. Нет, мы же в Сиднее. Значит, крикет. Или регби. Он будет учиться ходить под парусом в Сиднейской гавани, есть там такое местечко — Ньютрал-Бэй[49]. Или это в Киррибилли? Не помню. Его первая девчонка будет красавицей.
46
Мемориал австралийского и новозеландского армейского корпуса, сформированного для участия в Первой мировой войне.
47
Назван в честь Джона Арчибальда, австралийского журналиста и политического деятеля, открыт в 1932 г.
48
Парк в восточном пригороде Сиднея.
49
Пригородный порт на северном берегу Сиднея.