Тень Серафима [АТ]

— Ты хотел сказать, оборотнем? — колко уточнил лорд, одним лаконичным ударом прерывая этот поток мечтаний. Несбыточных мечтаний.

— Именно, — помрачнел мужчина, тяжело возвращаясь на грешную землю. — Однако, благодаря твоим стараниям, я уже и забыл о своей второй ипостаси.

Лорд Эдвард тем временем придирчиво обвел взглядом помещение, проверяя работоспособность наложенных информационных установок, поправил кое-где ослабевшие. По всему периметру камеры, так, чтобы до них невозможно было добраться, были зафиксированы нужные драгоценные камни, настроенные на удержание сущности заключенного в неизменном состоянии.

— Если ты недоволен, я могу закрепить тебя в ней. Скучаешь по когтям и шерсти, Шарло? Ну, посидишь на цепи год-другой, глядишь, снова захочется быть человеком.

— Делай что хочешь, пока я в твоем распоряжении, — равнодушно пожал плечами узник. — Кто знает, как всё обернется. А пока развлекайся.

Лорд Эдвард беззлобно рассмеялся, однако твердости характера пленника нельзя было не признать. Немалая душевная сила оставила зримые следы на его лице — следы размышлений, тревог и сомнений… следы принятых с кровью решений. Слишком резкие черты, слишком жесткие характерные складки.

— Когда же ты потеряешь свой оптимизм, Шарло? — правитель рассматривал пленника с каким-то естественнонаучным интересом, как лабораторную крыску. — Как наполовину зверь, ты должен был давно утратить нерациональное человеческое чувство — надежду. Но ее из тебя ничем не получается выбить.

— Ты прекрасно знаешь, что во мне доминирует человеческая природа, а не звериная.

— И тем не менее, ты не человек. Или лучше сказать — недочеловек, — лорд Эдвард желчно усмехнулся, отбрасывая маску доброжелательности. — Ты предал человеческий род за возможность пробуждения иррационального, за возможность уходить в обратный мир, мир с обратной организацией пространства и времени. Для людей ты навеки стал чудовищем. Кстати, если забыл, могу напомнить, когда ты последний раз примерял свою хвостатую ипостась. Тридцать четыре года назад, в тот самый день, когда я собственноручно вынужден был казнить своего сына. Я казнил его из-за тебя, а ты в это время пытался трусливо удрать из города, смекнув, что переворот не удался.

— Нет, Эдвард, — насмешливо возразил оборотень, ощерив клыки, которые даже в нынешней ипостаси очевидно превышали размер и остроту человеческих, — ты казнил своего сына вовсе не из-за меня. А из-за того, что тот был законченным мерзавцем и властолюбцем, и захотел прикончить тебя, грезя о титуле лорда. Он заслуживал смерти.

— Но ты же не станешь отрицать, по крайней мере, что именно ты надоумил его и любезно взял на себя все хлопоты по организации заговора? — на сей раз правитель пропустил мимо ушей панибратское обращение, хотя, безусловно, заметил, как его попытались слабо куснуть.