Тень Серафима [АТ]

— Ты бессовестно лжешь мне, Шарло, — возразил лорд Эдвард, со странным удовлетворением разглядывая пленника и продолжая неприятно улыбаться, улыбкой жестокой и такой острой, что ей можно было вскрыть горло, как бритвой. — Мои визиты — единственное, что осталось в твоей реальности, в твоем жалком существовании. Ты ждешь их с нетерпением и считаешь томительные часы, а может, и минуты, чтобы окончательно не свихнуться в этом каменном мешке, во тьме и одиночестве. Убежден, за прошедшие долгие годы ты успел полюбить меня, ведь один только я проведываю тебя здесь, как заботливая бабушка, каждые две недели.

— Ты так жаждешь моей любви? — в тон усмехнулся мужчина. — Тогда дело совсем плохо. Впрочем, ненависть и вправду сложно бывает отличить от любви.

— Если отнять моё блестящее общество, твоя жизнь станет совершенно пустым, мучительным бременем. Я ведь обещал тебе ад на земле. Не знаю, как он выглядит на самом деле, если вообще существует, но мне кажется, это что-то подобное.

— Уж кто-кто, а ты совершенно точно узнаешь, как выглядит ад, — зловеще посулил мужчина. — Не сомневайся, однажды кто-нибудь отправит тебя туда на экскурсию в один конец.

— И почему ненавидящие меня так истово желают мне смерти? — лорд Ледума в недоумении качнул головой. — Смерть — всего лишь один-единственный миг, который зачастую даже не осознается. Мои враги могут только мечтать и просить о смерти — такую милость я оказываю избранным, в основном своим глупым оступившимся детям. Смерть — не наказание. Наказание должно длиться как можно дольше и в идеале приводить к раскаянию… хотя нет, в совсем уж утопичные идеи я не верю.

— Не сомневаюсь.

— В твоем случае наказание будет сопоставимо по времени с вечностью. Не думай, что после моей смерти что-то изменится, и новый лорд освободит тебя. Никто и не подозревает, что ты всё еще жив, ни в каких списках ты не числишься. Ты даже находишься не в тюрьме. И в тот день, когда я всё-таки не приду, ты познаешь, что такое настоящая тоска и безысходность. Ты погрузишься в пучину беспросветного отчаяния и вскоре окончательно сойдешь с ума. От тебя и теперь уже веет безумием, Шарло. Понимаю, понимаю: в сложившихся условиях трудно сохранить рассудок ясным, даже если воля тверда, как алмаз.

В ответ на недоброе пророчество Карл лишь саркастически хмыкнул, впрочем, не производя впечатление помешанного. Природный оптимизм помогал ему справляться с самыми тяжелыми временами и верить, что однажды что-то изменится.