Алая тигрица [litres][Red Tigress]

Юрий и Лилия приготовили аппетитную еду и сервировали обед в одной из кабинок. Ана села, стараясь не наброситься сразу на дымящиеся пельмени и золотистые пирожки, начиненные картофелем и говяжьим фаршем. Прерванный разговор с Юрием казался далеким прошлым, сглаженным нежными руками и словами Раисы.

Лилия удалилась наверх. Юрий сидел напротив нее, молча, его взгляд был отстраненным. Ана налила себе чашку кофе из потертого металлического самовара. Горячая жидкость успокоила ее желудок.

– У твоей матери быстрые руки и острый ум, – сказала она в тишине. – А Лилия украла мое сердце. Я рада, что встретила их.

Руки Юрия крепче сжались на кружке.

– Ана, – сказал он и, наконец, посмотрел на нее. – Все не может быть так, как было раньше. Ты это понимаешь.

Вот так запросто сказочный покой утра рухнул. Мягкие бежевые обои, скрипучий деревянный стол, тепло ее кофе растворились в знакомом кошмаре: холод, тени, лезвие между ребер и знакомый шепот. «Монархия должна умереть».

– Пока ты претендуешь на трон, – продолжил Юрий. – Думаю, что Сеин ясно дал это понять.

Трещина. Она опрокинула свою кружку. Черный кофе разлился по скатерти, теплый и липкий на ее пальцах.

– Ана, – Юрий прижал салфеткой скатерть. – Мне жаль. За то, что случилось.

Теперь она посмотрела на него снизу вверх. Яркий утренний свет освещал его резкие черты, и впервые она заметила мешки у него под глазами, щетину на подбородке. В течение одной луны Юрий стал чужаком.

– Я отправился искать тебя, как только Сеин прислал мне записку. Он вернулся, чтобы… похоронить твое тело. – Юрий отвернулся, крепко сжимая в руке салфетку. С нее капал кофе, образуя лужицу на половицах. – Если бы я знал, что это произойдет… – его голос дрогнул, и она заметила проблеск слез в его глазах.

Кап-кап-кап.

Ана уставилась на него, солнечный свет окутал их золотистой дымкой в этот странный, неизбежный момент.

«Настанет день, когда на благо твоей империи тебя попросят пожертвовать тем, что тебе дороже всего».

Могло ли это быть тем, что предвидела Шамира?

– Что, по-твоему, должно произойти, Юрий? – как будто кто-то другой говорил ее голосом, выталкивая слова из ее губ. – Когда мы разговаривали у Шамиры, ты сказал, что любишь меня…

– И я все еще люблю. Ты мне как сестра, Ана.

Она глубоко вздохнула, прежде чем пристально посмотреть на него.

– Тогда ты просил меня остаться, – тихо сказала она. – Ты сказал, что мы начнем нашу революцию здесь, на юге. Что изменилось?

В его глазах стояла бездонная печаль.

– Мир изменился, Ана, – сказал Юрий. – Морганья взошла на трон, и я своими глазами видел разрушение Империи руками злобного монарха. – Он покачал головой, и она снова увидела в его угольно-серых глазах искру огня. – Эпоха монархии подошла к концу. Сломанная система делает злодеями даже лучших людей. Ана, конечно, ты должна это увидеть.

Ана отвела взгляд, посмотрела на узорчатую скатерть, на трещины в стене, на перевернутую кружку кофе – куда угодно, только не на мальчика, который был рядом с ней с тех пор, как она себя помнила. Глубоко в груди у нее разлилась боль, как будто какая-то часть ее уже знала, что должно произойти.