Комсомольский комитет

Через несколько дней в первом цехе состоялось комсомольское собрание. Соня Цылева перед собранием побывала в каждой группе, поговорила почти с каждым комсомольцем. Начальник цеха по ее просьбе должен был рассказать на собрании о положении с выполнением плана, о работе отдельных комсомольцев и других молодых рабочих. Много фактов сообщили ему члены контрольных постов.

Собрание открыла Зина Гаврилова, но собравшиеся выказывали к ней такое откровенное неуважение, что после нескольких выступлений Соне самой пришлось занять за столом председательское место.

Комсомольцы, наслышавшись про комитет, про Соболева, вдруг решили устроить на собрании перевыборы.

— Пусть Гаврилова сейчас отчитается! — звонко крикнула из зала Даша Хохлова. — Второй год секретарем, а ничего не делает.

— Я три месяца назад перед вами отчитывалась, — бойко ответила Гаврилова.

— Тогда твою работу за одни заседания удовлетворительной признали. Думали, исправишься! — снова крикнула Даша, несмотря на усиленные попытки Алы Варежки, сидевшей рядом, остановить ее.

Соня растерялась. Как быть? Гаврилова как будто права — отчетно-перевыборное собрание было всего лишь три месяца назад. Но и комсомольцы в своих требованиях правы. И кого выбирать вместо нее? Может быть, Павла Куренкова? Он пришел на собрание сам, хотя его никто не приглашал, и Соня была рада этому.

Президиум решил объявить перерыв, и Соня из кабинета начальника цеха позвонила в город, к Соболеву. Потом Соня советовалась с парторгом, снова звонила в горком. После перерыва объявила:

— В горкоме сказали: делайте так, как хотят комсомольцы.

И комсомольцы решили: вывести Гаврилову из членов бюро.

Когда стали предлагать кандидатуры, Соня неожиданно назвала Павла Куренкова. Это было неожиданным не только для комсомольцев, но и для Павла.

Куренков относился теперь к Соне подчеркнуто сдержанно и холодно. Он разговаривал с ней лишь тогда, когда она обращалась к нему.

Соня вскоре после комитета попыталась поговорить с Куренковым по душам.

— Павлуша, я же не виновата, что меня секретарем выбрали, — сказала она.

Павел посмотрел на девушку тяжелым взглядом, взглядом старшего на младшую, ничего не ответил и прошел мимо.

И теперь Павел не знал, как отнестись ему к предложению Сони. Он сидел молча, не шевелясь, прямо глядя перед собой, пока не услышал вопрос, который был обращен к нему.

— Хочу знать, — подчеркнуто серьезно спрашивал парнишка, прокатчик из третьей смены, которого Павел даже по имени не знал, — думает ли товарищ Куренков работать, как работал в комитете, или лучше?

Этот вопрос сразу заставил Павла отбросить все сомнения, колебания, и он твердо ответил:

— Буду работать лучше.