В полдень, на Белых прудах

— Кхе-кхе. И все?

— Все.

— А что Дымов? Как он реагировал?

— Очень просто. Он ко мне: так и так, договор бы осуществить, а я ему… Уже все, говорю. Как все, удивленно на меня смотрит. Ты сделал подарок, заявляю, что это факт, в сельском Совете зарегистрирован документ. Не веришь? Сомневаешься? Можно сходить к участковому милиционеру Кондрату-Бумажке, тот подтвердит. Не пошел Дымов. Но зло, конечно же, затаил. Мстить мне начал. Я тогда быстро написала письмо Матюше, дождалась ответа и поехала к нему. А Дымов с носом остался, и поделом — страсть как ненавижу таких людей!

Дед Матвей вздохнул облегченно.

— Я помню, — заговорил он после этого, — ты приехала тогда какая-то взвинченная, не в себе.

— Поневоле взвинтишься, когда на руках у тебя три рта-огольца и все просят есть, — просто объяснила Анисья Петровна. Помолчав, положила себе на тарелку картофельного пюре, кусочек тушеной говядины и ломтик соленого огурца.

— Кхе-кхе, — просигналил Ванюхе дед Матвей.

Тот взял бутылку, разлил по стопкам:

— Чтоб не повторилось трудное прошлое!

— Не дай бог еще раз такое пережить! — произнесла жарко тетка Ульяна и пригубила водку.

— А как мы с Матюшей в Сибири жили — любо-дорого, — заговорила снова Анисья Петровна. — Артель охотничья, в артели этой восемь мужиков и я с детьми. Мужики крепкие, здоровенные все, а главное — прирожденные охотники. Я уж не знаю, как мой Матюша с ними мог соперничать. И деньги зарабатывал приличные. Я там деньгам не знала счету. Мужикам я была хорошей помощницей, артель мне за то выплачивала. Вот только с детворой… ну, маленького я при себе держала, а которые постарше… им и школу. Был вблизи небольшой интернат, сын и дочка там временно и жили. Раз в месяц я к ним наезжала с гостинцами, а Матюша проведывал, когда возвращался с очередной охоты. Ничего не скажу, время выпало золотое, хоть тоже нелегкое. Одна там была у нас беда: с продуктами. То их навезут — девать некуда, то нет и нет. Мужики злятся. На кого? На меня почему-то. Я у них, оказывается, и прачка, и, повариха, и нянька, и завскладом, и еще бог знает кто. А у мужиков забота одна: ружье в руки, патроны, провиант в рюкзак — и шарят глазами по тайге. Не скажу, что дело простое, иначе бы не платили большие деньги. Вот именно. Мужики нашей артели, других тоже даже иностранную валюту государству добывали. Меха куда наши отправляются? Во-о, за границу, правильно. Вот и обидно: инвалюта государству идет, а продукты охотникам выделяют ерундовенькие. Уж после, правда, стало известно, что государство тут ни при чем, там шайка промышляла во главе с каким-то типом, наподобие нашего Дымова. А до этого… Однажды приезжаю на лошади в поселок, где продукты нам выписывали, у склада — очередь и шум. Лошадь к коновязи привязала, а сама в глубь толпы: хочу понять, что за шум. Пробралась на самую передовую, значит, ухо выставила, слушаю. Говорят: продуктов нынче не привезли, привезут завтра, на следующий день и приезжайте. Я тогда и спрашиваю: а какие продукты? Обыкновенные, отвечают, такие, какие возили и раньше. Раньше, говорю, возили плохие, не продукты — дерьмо, нельзя такими охотников кормить. Так и заявляю. Ко мне вдруг подкатывает, как бильярдный шар, этакий нервный мужичок: вы кто такая? Из артели «Меткий стрелок», говорю, Анисья Добрикова, аль про такую не слыхали? Слыхать вроде слыхали, да ей рукой помахали, сказал нервный мужичок и хохотнул самодовольно — рад был, что складно у него вышло. Ну, думаю, погоди, сейчас ты у меня схлопочешь! И спрашиваю у него: вы, простите, кто по должности? Я, переспрашивает он, я — уполномоченный РИКа. Вы, заявляю, не уполномоченный, к сожалению, вы наполовину обмоченный. Как это, не поймет он. А вот так — и объясняю: поп когда его крестил, мочой лошадиной обрызгивать стал, чтоб умнее, значит, был, да, надо же, мочи не хватило, кончилась неожиданно. Вот и выходит: наполовину обмоченный. Вокруг сразу смех. И тут один худенький ко мне подходит и сказывает: пройдемте, гражданочка. Что такое — спрашиваю. — На каком основании? Видите ли, оскорбление личности. Так и заявляет. Нашли личность. Но забрать меня забрали. Потом серьезное дело было, едва в тюрьму не угодила, чудом наказания избежала. И опять же мужики из нашей артели выручили, сказывали, к высокому начальству письмо писали, чтоб посодействовало.