Да что вы знаете о настоящих принцессах?

— Мальчик мой, вы всегда такой деятельный спросонок? — поинтересовалась маркиза, потирая виски.

— Нет, только когда компания и обстоятельства к этому располагают, — буркнул лорд, и, слегка смягчив тон, обратился к камеристке Гердты, — Мисс, позвольте занять ваше место, оно удачно расположено под окошком.

Девушка, ещё не вполне сообразившая, что происходит и где она находится, непонимающе уставилась на него.

— Поменяйся местами с лордом, Клара, — приказала Гердта на родном языке спокойным, чуть хрипловатым со сна голосом.

Стараясь минимизировать дискомфорт спутников при предпринятой перестановке, лорд Палмсбери протиснулся на место Клары, всего лишь вогнав мосластую девицу в краску и оттоптав ноги доктору.

Теперь лорд сидел спиной к движению кареты. На противоположной скамье расположились Гердта, маркиза Блайнская и Клара. По левую руку от лорда шипел доктор, по правую — затаилась фрейлина.

Лорд извинился за причиненные неудобства и попросил разрешения повернуться спиной к принцессе и другим дамам, чтобы попытаться разбудить кучера через окно. Гердта разрешила, другие не возразили и лорд, опершись о мягкое сиденье коленом, направил все усилия на то, чтобы распахнуть окошко.

— Я, конечно, понимаю, что дипломатия — это искусство не называть вещи своими именами. Но я-то не дипломат. Поэтому со всей искренностью заверяю, вы повернулись к принцессе и ко мне не спиной! — проронила маркиза, глядя воюющему с окном лорду не в спину.

Посол прошипел что-то маловразумительное сквозь стиснутые зубы, рама щелкнула, и окно распахнулось. Следующие четверть часа были посвящены попыткам привести в сознание кучера. Окно было узким, протиснуть туда хоть что-либо было непросто. Лорд Палмсбери умудрился выставить руку до середины предплечья, предварительно скинув камзол, закатав рукав рубашки и забравшись на скамейку с ногами. Кучер на внешние раздражители не реагировал, и посол уже стал с вожделением посматривать на колотушку, вернувшуюся в руки Дианы. От расправы спящего кучера спас паж, про которого все забыли. Ребенок пришел в себя, несколько секунд непонимающе хлопал пушистыми ресницами, наблюдая, как сильная мужская рука треплет бессознательного соседа. Затем мотнул головой, дотянулся до вожжей и приложил все свои невеликие силенки, чтобы остановить карету.

Некоторое время спустя, приведя в относительный порядок и одежду, и мысли, пассажиры ступили на твердую землю. Один из шести гвардейцев дремал в седле неподалеку от остановившейся кареты. Других всадников видно не было. Ни своих, ни чужих.