Да что вы знаете о настоящих принцессах?

— Я тоже рада тебя видеть, — графиня мягко дотронулась до руки подруги. — И позволь ещё раз тебя поздравить, на этот раз лично. Молодой Сафети — очень хорошая партия, думаю, Елена будет с ним счастлива.

— Всем сердцем надеюсь на это, дорогая. Мне кажется… Нет, я уверена! Насколько здесь вообще можно быть уверенной. Дочь и её жениха связывает настоящая симпатия, а может и кое-что покрепче… — баронесса вела себя как мать, которой, с одной стороны, очень хочется рассказать о счастье дочери, а с другой, она очень боится спугнуть удачу неосторожным словом. — Свадьба назначена на конец сезона, за пару недель до бракосочетания принца. Надеюсь, ты придёшь? Должны же на этом мероприятии среди толпы малознакомых и малоприятных личностей встречаться родные и желанные лица!

— Я постараюсь! Поверь мне, только из ряда вон выходящие обстоятельства могли бы помешать мне присутствовать на свадьбе дочери моей единственной подруги! — горячо заверила леди Анна.

Тем временем распорядитель вечера объявил, что через несколько минут оркестр заиграет вальс.

— Селия, ты будешь танцевать со мною! — заявил барон.

— Не обижайся, Брэндон, но я, пожалуй, не рискну! — твёрдо отказалась та.

— Почему? — распахнул он полные удивления карие глаза.

— Боюсь, что если наш танец состоится, твои поклонницы меня растерзают, — трагическим шепотом пояснила девушка. — Они и так уже недобро поглядывают в нашу сторону.

— Да? — нервно переспросил барон, оглядываясь через плечо, и вздрогнул, встретившись взглядом с девицей, безотрывно смотревшей на него.

Прическу девицы украшала розочка, как две капли воды повторяющая изображенную на недавно обсуждавшейся картине. Широко распахнутые глаза и радостный оскал девицы, заметившей внимание кумира, только добавили схожести.

— Но если танец не состоится, они растерзают меня! — жалобно проблеял кумир.

— Они тебя всё равно растерзают, — не поддалась Селия. — Один танец тебя не спасёт, танцевать два танца подряд — губительно для моей репутации, а после вальса будет несколько кадрилей и мазурка.

— Ну тогда хотя бы вальс и мазурку? — продолжил увещевать барон.

— Ни за что!

— Жестокая! — направил Брэндон обвиняющий перст на Селию.

— Осмотрительная! — возразила она.

— Но что же мне делать? — перевёл он озабоченный взгляд на тихо посмеивающегося Чарльза. Лицо Брэндона тут же прояснилось, и он озвучил посетившую его идею. — Тогда вальс и мазурку Селия танцует с тобой! А я с разбитым сердцем страдаю в темном углу и сочиняю оду женскому непостоянству!

— Селия, окажешь мне честь, а заодно проявишь толику человеколюбия? — Чарльз протянул руку Селии.

— Исключительно ради человеколюбия, — вложила она ладонь в протянутую руку.

— Кстати, могу посоветовать очень удобный для страдания угол, — уводя партнершу, кивнул Чарльз на закуток, отгороженный от общей залы стойкой с напитками.