Популярные очерки о российских императорах

Впрочем, бюрократический механизм при Николае I работал хорошо: николаевское делопроизводство не сравнить с делопроизводством прежних времен. Бумаги исправно переходили из канцелярии в канцелярию. Армия блистала на смотрах. Огромный чиновничий аппарат располагался в новых, специально построенных лучшими архитекторами правительственных зданиях. Но чем дальше, тем яснее становилась современникам бесплодность этого механизма. В 40-х гг. Николая уже не сравнивали с Петром. Ясно, что Россия не получила нового великого реформатора. «Что за странный этот правитель», — писала о нем жена министра иностранных дел графиня М. Д. Нессельроде, — «он вспахивает свое обширное государство и никакими плодоносными семенами его не засевает»[125]. С годами усталость и разочарование стал ощущать и сам Николай. А. О. Смирнова-Россет записала в своем дневнике 5 марта 1845 г.: «Государь без императрицы, которой на зиму врачи рекомендуют уезжать в Италию, грустит и одинок. Занимается один целыми часами. Это все имеет влияние на других. Государь сказал мне: «Вот скоро двадцать лет, как я сижу на этом прекрасном местечке. Часто удаются такие дни, что я, смотря на небо, говорю: зачем я не там? Я так устал…»[126]

Император Николай осознавал порочность крепостной системы. Через несколько лет после воцарения в беседе с П. Д. Киселевым император изложил свои взгляды на сей счет: «Я хочу отпустить крестьян с землей, но так, чтобы крестьянин не смел отлучаться из деревни без спросу барина или управляющего: дать личную свободу народу, который привык к долголетнему рабству, опасно. Я начну с инвентарей; крестьянин должен работать на барина три дня и три дня на себя; для выкупа земли, которую имеет, он должен будет платить известную сумму по качеству земли, и надобно сохранить мирскую поруку, а подати должны быть поменьше»[127].

Однако за три десятка лет Николай I так и не рискнул заняться разрешением самого жгучего социального вопроса — ликвидацией крепостного права. Начиная с 1826 г. шесть раз учреждались государственные комитеты по крестьянскому делу и многие стороны крестьянского вопроса впервые в истории были подробно исследованы. Правительство вполне осознало необходимость положить конец злоупотреблениям крепостным правом и приняло в этой связи ряд законодательных положений. Изучалась и возможность отмены крепостного права, но сразу же возникали такие трудности и опасности, которые власть преодолеть в тот момент не могла. Поэтому в 1842 г. был лишь принят закон об обязанных крестьянах, открывавший путь к переходному от крепостного состоянию.

Принимаемые правительством отдельные меры принципиально проблему не решали. Понимая это, царь не рискнул пойти на кардинальные преобразования существующего общественного устройства. Сам он был смелым и волевым человеком, и обвинять его в малодушии в данном случае нет никаких оснований. Его страшила перспектива нарушения спокойного и предсказуемого течения государственной жизни, которая, как ему думалось, могла наступить, если разом разорвать все путы и ограничения, складывавшиеся веками. Он опасался хаоса, анархии. Революционные события в Европе 1830 и особенно 1848 гг. лишь усиливали антиреформаторские настроения царя.

За годы своего царствования Николай I объездил всю Россию и почти везде встречал неполадки, неустройство, казнокрадство, взятки. На окраинах было еще хуже, чем в центре. После посещения Закавказья он написал: «Нельзя не дивиться, как чувства народной преданности к лицу монарха не изгладились от скверного управления, какое, сознаюсь, к моему стыду, так долго тяготеет над этим краем»[128]. Наказывал, выгонял со службы чиновников, издавал грозные указы, но положение мало менялось к лучшему. Всю свою жизнь Николай I боролся с нерадивостью, неаккуратностью и бесчестностью, но ощутимых результатов так и не добился.

При всей своей любви к механистичности и нелюбви к отвлеченным вещам, Николай I умел понимать и ценить искусство. Впрочем, это неудивительно, ведь его царствование пришлось на период высочайшего подъема отечественной культуры. Именно в эти годы творили великие русские литераторы А. С. Пушкин, А. Н. Некрасов и И. С. Тургенев, художники В. А. Тропинин и К. П. Брюллов, скульптор П. К. Клодт и композитор М. И. Глинка. Еще в 1826 г. во время коронации из ссылки в Москву был вызван А. С. Пушкин, с которого царь еще раньше снял опалу. При встрече Николай I сказал ему: «Ты будешь присылать ко мне все, что сочинишь, — отныне я буду сам твоим цензором». В советской историографии, в которой правление Николая чаще всего рассматривалось как реакционное и даже тираничное, эту фразу императора воспринимали в том смысле, что даже произведения «солнца русской поэзии» не могли увидеть свет без прохождения высочайшей цензуры. Однако, на наш взгляд, подобное заявление свидетельствовало скорее о том, что поэт был признан государем, а значит — властью в целом, и влиять на такого человека было как раз гораздо сложнее. Неудивительно, что разошедшись по столице, эта фраза сразу же повысила интерес читающей публики к стихам Александра Сергеевича.