Сирия старая и новая
- Автор: Дружинина Aдa Андреевна
- Год: 1979
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Сирия старая и новая». Краткое содержание книги:
Молодое сирийское кино завоевывает признание не только в собственной стране, но и за рубежом. Его представители принимали участие во многих фестивалях в Москве, Кракове, Ташкенте, Карфагене, демонстрировали свои достижения в области документального и художественного кино. На Московском фестивале 1977 года успешно прошел фильм сирийского писателя и режиссера Салаха Духни «Герои рождаются дважды».
Искусство сегодняшнего дня не вытесняет неумирающих традиций прошлого, и поэтому нельзя не сказать о грациозном и прекрасном искусстве сирийского танца. Французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери знал и любил Восток и в отличие от многих своих современников понимал его. Герой его романа летчик Бернис в редчайшие часы отдыха наслаждался созерцанием женского восточного танца. «Ему нравился этот ритм, державший тело в подвижном равновесии. Это равновесие могло ежеминутно нарушиться, но танцовщицы снова с поразительной уверенностью восстанавливали его. Они волновали чувственность, непрестанно намечая образ, который вот-вот должен был на ваших глазах завершиться и который на пороге этого завершения, на пороге смерти, переходил в новое движение. Это было само воплощенное желание…»
Писатель нашел верное и точное определение сути танца, душа которого, так взволновавшая его героя, родилась на земле Сирии. Летними вечерами публика собирается в кабаре и ресторанах Дамаска. Она стекается медленно, рассаживается за столиками, громко смеется. Но шум смолкает, как только на сцене появляется любимая танцовщица, Восточный танец — это прежде всего выраженная в пластике движений любовь, сплав самых разнообразных чувств — гнева, страха, печали, чувства собственного достоинства, неистового желания и даже минутной ненависти к любимому. Между танцовщицей и каждым инструментом оркестра существует невидимый зрителю тесный контакт. Неуловимым движением глаз женщина диктует быстрый или медленный ритм или требует сопровождения одного ею выбранного инструмента. Танцовщица и музыкант создают чудо — синтез музыки и пластики женского тела. Глубоко заблуждается тот, кто думает, будто арабский танец — это всегда импровизация. У настоящей танцовщицы каждый жест тщательно отрепетирован, за каждым движением скрываются месяцы непрестанного и изнуряющего труда. И в то же время образы танца абсолютно неповторимы.
Однажды мы оказались свидетелями того, как один зритель, увлеченный красотой танца и обаянием танцовщицы, выскочил на подмостки. Он был очень забавен: маленький, толстый, немолодой. Но столько искреннего восторга было в его глазах, в далеко не классических движениях тела и рук, что хохот сменился горячими аплодисментами публики, оценившей юмор положения. А виновник уже стоял на коленях перед своим идолом, кружащимся в бешеном, сверкающем вихре. Исполнение танцев продолжалось далеко за полночь. Когда на сцене исполнялся классический танец живота, в опустевшем зале сидела уже только небольшая группа истинных ценителей искусства.
Гасли огни, тянуло ночной прохладой. Желающие отправились смотреть ночной Дамаск. Для этого надо подняться вверх, на гору. В эти часы город — море огоньков, мерцающих у подножия Касьюна. На темном южном небе — яркая луна, ничто не нарушает тишины. Это редкой красоты зрелище породило немало поэтических строк, и среди них стихи популярнейшего современного арабского поэта Рашида аль-Ясина:
Лирическое настроение рождается не только у поэтов. Дамаск, древняя и современная столица, остается в сердце каждого, кто здесь побывал.
ЭПОХА ЛЕГЕНД И СКАЗАНИЙ
Первое общество, возникшее на территории Сирии, было земледельческим и скотоводческим. От тех древнейших времен остались легенды, нередко пронизанные трагизмом. Одна из таких легенд о Каине и Авеле.
Острые камни летят из-под колес машины. Мы давно свернули с дороги, ведущей из Дамаска в Забадани. Поднимаемся на очередной холм, спускаемся. На горизонте — цепь гор в утренней дымке. Поблизости никого, кто мог бы указать нам путь. Мы ищем могилу Авеля. Наконец, впереди появляются очертания приземистого строения с куполом, столь знакомого по многочисленным путеводителям. Под деревьями сидят арабы, спокойно беседуя и перебирая четки. Женщины хлопочут у котла. Безголовая туша барана, предназначенная для пиршества, валяется здесь же. Крестьяне из соседних деревень съехались, чтобы отметить религиозный праздник. И мы здесь несколько некстати. Идет служба. Квадратный двор мечети заполнен мужчинами и подростками, которые молча и настороженно смотрят на туристов. Женщины также бросают любопытные взгляды из-под черных накидок и обмениваются тихими смешливыми репликами.
Именно эта маленькая мечеть — место, которое на протяжении многих веков связывается в сознании человечества с древнейшей легендой. Здесь в маленькой часовне могила Авеля.
У Адама и Евы было два сына — Каин и Авель. Однажды Каин принес в дар богу плоды земли, а Авель — ягнят из своего стада. Бог принял дары последнего. Снедаемый завистью, Каин заманил брата в поле и убил его. И сказал бог в великом гневе: «Что ты сделал! Голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли». И проклят был Каин, став изгнанником и скитальцем на земле во веки веков.
Легенда о Каине и Авеле — отражение вражды, существовавшей между скотоводческими и земледельческими народами. На протяжении многих веков Авель оставался невинной жертвой. Но с течением времени библейские образы обрели новое содержание. Писатели и поэты, обращаясь к той же теме, предпочли фигуру Каина, восставшего против бога, мужественного и благородного героя, одинокого в своем изгнании. Таким он предстает, например, в одноименной поэме Байрона.
Туристы разных стран приезжают к маленькой часовне, тихо стоят у стены, философски размышляют о судьбе человека, о мучительном пути его, преодолевающем первобытные предрассудки, войны, мировые катаклизмы в оптимистическом порыве к будущему.
Другая легенда относит нас к далекому XVIII веку до н. э.
Измученный дальней дорогой, миновав пустыни и редкие оазисы, караван подошел к Дамаску. У стен города путники разбили шатры, разожгли костры, у которых женщины готовили вечернюю трапезу. Расположились на привал лучники — защитники каравана. В вечернем воздухе плыл дым костров, слышалось блеяние овец, перезвон колокольчиков. В сумраке тонули бесконечные поля, оливковые рощи и сады, окружавшие прекрасный светлый город. Когда солнце скрылось за горой, под аккомпанемент лир запели грустные песни. А впереди ждал изнурительный, тяжелый путь в землю обетованную, куда вел свое племя Авраам. И память об этой остановке осталась в памяти народной на долгие века.
Берзех — маленькое селение около Дамаска. Дома разбросаны по склонам двух гор. По шоссе снуют такси, грузовые машины. Стынут под зимним небом ветви деревьев. Из рупора мечети слышен крик муэдзина. В кофейнях сидят арабы в длинных черных одеждах. Головы закутаны в пестрые национальные платки. Курят кальян. Бегут из школы дети в светло-коричневых халатиках: у них кончились занятия. Селение как селение, и тем не менее народная память выделила его среди прочих, ибо именно здесь останавливался Авраам, которого мусульмане также почитают своим Пророком. В путеводителе читаем: «Около селения у подножия отвесной скалы находится максам Ибрагим, или святилище Авраама». Воображение мгновенно рисует дикую скалу с огромной и таинственной пещерой. Но кругом нет ничего подобного, а мы уже несколько раз пересекли Берзех. Опять сворачиваем с дороги в сторону, едем наугад. Под колесами мягкое месиво из глины и песка. Снова разворачиваем машину. Наконец, в тщетной надежде обращаемся к ребятишкам. «Да это здесь, здесь», — весело кричат они, показывая на обычный каменный забор двухэтажного дома. «А вы кто, откуда?» Узнав, что мы русские, доброжелательно кричат: «Садыки! Садыки! (Друзья!)» — и гурьбой ведут нас во двор. Пять женщин в черной одежде поднимаются с порога. «Ахлен! Ахлен!» («Добро пожаловать!») — слышим мы со всех сторон. Самая бойкая из женщин — беременная молодуха, — быстро и ловко передвигая свое отяжелевшее тело, поднимается по скрипучим деревянным ступеням старого арабского дома. Мы проходим по галерее, устланной домашними половиками, и останавливаемся перед входом в скалу. Веселая провожающая дает нам по свече, и в полной тишине, ощущая некоторую робость, мы начинаем передвигаться по тесному коридору. Пламя свечи прыгает, освещает каменные выступы, окрашенные в темно-зеленый цвет. Остановка. Зажигаем вторую свечу. За спиной чувствуем учащенное дыхание беременной женщины, ее любопытный взгляд. Перед нами небольшая пещера, где с трудом могут поместиться три человека. От стен тянет сыростью и холодом. В душе — что-то похожее на легкое разочарование. В этой пещере, согласно легенде, отдыхал Авраам в ночь трудного перехода в землю Ханаанскую. Свечи гаснут. Мы возвращаемся, поблагодарив «экскурсовода». На дворе у колодца нас ждут дети. Они выстроились в ряд, лица очень серьезные — готовы фотографироваться. Женщины улыбаются и прикрывают лицо черными платками, как того требует мусульманский обычай. Через несколько минут мы покидаем Берзех.