Избранные произведения. IV том

Возвращался домой, и был лишь в двадцати ярдах от крыльца, когда ворона рухнула с неба. Ее крылья беспомощно бились, как будто она забыла, как летать, и врезалась в землю с немногим большей границей, нежели камень, падающий с той же высоты. Она шлепнулась и закричала в траве, но была уже мертва, когда достигла земли.

Не вглядываясь, Эдуардо поднял ее за кончик крыла. Отнес на луг и решил бросить там же, где сложил четырех белок двадцать четвертого июня.

Ожидал найти зловещую кучку останков, хорошенько ощипанную и расчлененную любителями мертвечины, но белки исчезли. Он не удивился бы, если бы кто-то утащил одну или даже две тушки, чтобы пожрать их где-то в другом месте. Но большинство падальщиков разорвали бы белок там, где их и нашли, оставив несколько косточек, несъедобные лапки, плоский покрытый мехом кожи и хорошо поклеванные и поцарапанные зубами черепа.

Полное исчезновение останков, однако, значило только то, что белок утащил пришелец. Или его другие заместители, управляемые колдовским образом.

Вероятно, доведя их до смерти, путешественник хотел теперь осмотреть их тела, чтобы выяснить, почему именно они погибли, — чего нельзя было сделать с теми енотами, потому что Эдуардо вмешался и отвез их ветеринару. А может быть, он ощущал, что они, как и еноты, — свидетельства его присутствия. Наверное, он предпочитал обрезать все концы, какие возможно, до тех пор, пока его положение в этом мире не станет более уверенным.

Он стоял посреди луга, уставившись в то место, где были белки. Размышлял. Потом поднял левую руку, в которой болталась разбившаяся ворона, и только теперь поглядел в ее незрячие глаза. Блестящие, как полированное эбеновое дерево, и выпученные.

— Ну же, — прошептал он.

В конце концов отнес ворону в дом. У него были на нее виды. Был план.