Ужасы и кошмары [сборник; litres, авторский текст]

– А дальше?

– Вы не понимаете? Стоит коснуться монеты, как является Страж, адское чудовище, не живой и не мертвый, ходячий кошмар. Он становится твоей тенью, присасывается, как пиявка. Дед устоял, его отец тоже. А я нет.

Страдалец горестно прикрыл глаза. Священнику было его жаль.

– Может, вернуть монету на место? Прикопать в могилу? Если хотите, сходим вместе прямо сейчас. Монета при вас, кладбище рядом.

Алексей невесело усмехнулся.

– Думаете, я не пробовал? Но дело в том, что, когда я пришел туда меньше чем через сутки, на могиле не было ни малейшего следа от моих раскопок. Она была нетронутая! Как до того момента, пока я там все не расковырял.

– Возможно, сторож прибрался.

– Нет, – отрезал Алексей. – Я спрашивал. Если хотите, можете позвонить, вам скажут, что на кладбище не было случаев вандализма. Вы понимаете, что это означает?

Отец Владимир полагал, что да. Этот псих никогда ничего не выкапывал, приключение на погосте привиделось ему в наркотическом или алкогольном бреду. Однако он ответил вопросом на вопрос:

– А вы понимаете?

– Теперь я владелец монеты. Раньше она принадлежала моему предку. Он, видимо, был порядочной скотиной, раз она оказалась у него, но все же сумел каким-то образом спрятать ее, сделать так, чтобы другие не могли найти. А теперь монета моя, и я… – Алексей перегнулся через стол и прошептал: – Я пробовал от нее избавиться! Закопал на кладбище. Бросал в реку с моста. В колодец зашвырнул.

– И что?

– Она вернулась. Всякий раз возвращалась. Придя домой с кладбища, я обнаружил ее на столе в гостиной. Второй раз она очутилась у меня в кармане. А когда я забросил ее в реку, то… Стал задыхаться, кашлять и выхаркнул проклятую монету. Она была внутри, прямо в моей чертовой глотке! Мне не избавиться от монеты и Стража.

Проговорив это, Алексей прижал кулак ко рту.

«Что ты куришь, парень?» – пронеслось в голове у священника, а вслух он примирительно сказал:

– Послушайте, вы говорите, монету можно добыть нечестивым способом, совершить страшное преступление. Но ведь вы не так уж виноваты. Да, по вашим словам, осквернили могилу, но никому из живых не причинили вреда, никого не убили…

– В том-то и дело, что убил, – прошептал Алексей, и священник замер. – У деда было больное сердце, совсем слабое. Два инфаркта, возраст под восемьдесят. Мы в очередной раз поссорились. Мне необходимы были деньги, срочно. Жить негде и не на что. Ему мои нужды – сущие копейки, но он из принципа отказывался дать. Живи, мол, у меня, работу тебе найду. И все в таком духе. Потом про монету речь зашла, тут уж он вообще в ярость впал. А потом раз – плохо ему стало. Такое бывало уже. Надо было таблетку дать, скорую вызвать…

Алексей умолк, но говорить и не требовалось. Ясно, что он намеренно не дал старику лекарство, не вызвал скорую. Или вызвал, когда было уже поздно. Не убил в привычном понимании, не зарезал, не застрелил, не задушил подушкой. Просто дал умереть. Стоял и смотрел, как дед синеет и задыхается. Радуясь потом, что стал свободным и богатым.