Ужасы и кошмары [сборник; litres, авторский текст]

Алексей увидел, что на стене напротив двери появилась тень. Существо выбралось из гроба, слезло со стола и приближается!

Тень колебалась, росла, густела. Подволакивая ноги, шатаясь из стороны в сторону, мертвец неуклонно двигался вперед. Шаркающие, нетвердые шаги раздавались все ближе. Еще минута – и мертвец заглянет в спальню! Надо спешить, надо спасаться и…

Алексей проснулся от собственного хриплого вопля, силясь сообразить, где он, что с ним. Сел, дрожа и озираясь по сторонам. Дыхание срывалось, его била дрожь, в горле саднило.

Приснится же такое!

Гроб вынесли из дому почти пять месяцев назад, вместе с его печальным содержимым: бренными дедушкиными останками. Алексей никогда не испытывал ужаса перед покойниками, полагая, что бояться следует живых. Но, видимо, сказалось нервное напряжение последних месяцев, вот и лезет в голову всякая чушь.

Алексей включил ночник и встал с кровати. Комната озарилась свекольно-бордовым светом: дед обожал этот цвет, считая роскошным и благородным, поэтому абажуры, шторы, ковры, обивка диванов и кресел, покрывала, обои в доме были именно такого оттенка. Алексея это всегда раздражало, но, пока дед был жив, он, разумеется, помалкивал. Ничего, скоро он продаст унаследованный дом и купит жилье по своему вкусу.

Кухня, куда Алексей вышел попить молока, была плотно заставлена мебелью, как и весь дом, что находился в пригородном элитном поселке для состоятельных кротов, как называл их Алексей. Дед предпочитал определение «респектабельные граждане».

Большой, даже слишком большой дом давил Алексею на психику. Не только буйством багряных тонов, но и теснотой, отсутствием ощущения простора. Ему казалось, что вещи – мебель, картины, светильники, кадки с цветами – окружают его со всех сторон и душат, вытесняют прочь. И запах тут был какой-то музейный, со смутной примесью затхлости.

Ладно, чего уж выкобениваться, одернул себя Алексей. Дом шикарный, другого жилья все равно пока нет. Дед помер очень вовремя, а иначе Алексею пришлось бы ночевать на вокзале.

Молоко было холодным, но имело неприятный привкус, и Алексей вылил его в раковину. Половина третьего ночи. Спать не хотелось, и он вынужден был признаться себе, что боится повторения кошмара. Все-таки дедовы россказни повлияли на него больше, чем он себе признавался.

Старик был страстным коллекционером, как и его дед, и прадед. У него имелась коллекция редких книг, картины, а основной страстью были монеты (самые ценные образцы хранились в банке).

«Не самые», – поправил себя Алексей, думая об этом.

Ценнейшим было то, что уже завтра окажется в его руках.

Когда у Алексея начались проблемы с деньгами, он раз за разом обращался к деду, и тот доводил его до белого каления бесконечными нравоучениями и нотациями.

– Алешка, помяни мое слово, плохо кончишь, – скрипел он. – Твои мать с отцом, царствие им небесное, такие же балбесы были. Все порхали! – Родители погибли в Африке, во время одной из многочисленных туристических поездок. – Тебе бы работать, за ум взяться, так нет!