Тоска по дому [litres]

Лучше сменить тему.

– Ты помнишь того араба, который пришел попросить воды? – спрашиваю я. Конечно, кивает Ноа. – Так послушай историю, – продолжаю я. – Позавчера Джина, мама Моше, возвращается из «Доги» с полными сумками, а арабский рабочий выскакивает сзади, спрашивает, не нужна ли ей помощь, и предлагает донести сумки до самого дома. Она говорит ему: «Нет. Нет, спасибо, не надо». Но он настаивает: «Бесплатная доставка, госпожа, бесплатная доставка». Так он говорит, хватает ручку пакета и тянет к себе. Но она ему не позволяет: «Мне не нужна доставка, я не нуждаюсь в помощи». И так они оба тянут пакет в разные стороны, пока тот не рвется, а все, что в нем было, – апельсины, лук, упаковка яиц – не рассыпается по тротуару. Как только араб это видит, он жутко паникует, разворачивается и исчезает, оставив бабушку Джину стоять вот так посреди улицы, с туфлей, перемазанной яичным желтком – яйцо разбилось прямо ей на шнурок, – с апельсинами, рассыпанными вокруг нее, как вокруг дерева. К счастью, я была дома. Я услышала ее крики: «Хутма́ни! Хутма́ни!» – на курдском это значит «Ой, горе мне!». Я вышла из дома, помогла ей собрать продукты, а она мне даже спасибо не сказала, убрала все в холодильник и сразу пошла к Мадмони жаловаться. Араба, разумеется, там не было. И рабочих тоже не было, потому что у них какой-то праздник и за ними приехали пораньше. Жена Мадмони сказала, что они немедленно займутся этим делом, но сегодня я видела, как этот араб выходит из фургона. Что ты на это скажешь? Не наглость? Мало нам пыли на окнах, стука молотков в шесть утра, так теперь еще и это?

Книга года в квартире Амира и Ноа – «Сто лет одиночества». Амир начал читать первым, но книгу захватила Ноа. С тех пор они спорят, полушутя-полусерьезно, чья очередь читать. «Положи книгу, Хосе Аркадио Буэндиа», – говорит Ноа и швыряет в Амира подушку. «Увы, Ремедиос Прекрасная, – отвечает ей Амир, – ты поздно вспомнила». И когда однажды он по телефону сообщает ей из Тель-Авива, что может опоздать, она говорит ему, чтобы поторопился, но в душе радуется. Теперь она может погрузиться в чтение книги, не опасаясь, что ее прервут. И вообще она вынуждена признать, что в последнее время ей гораздо лучше, когда его нет дома. Она может спокойно сесть за свой световой стол. Часами просматривать и отбирать негативы. Она может просто отдыхать и размышлять над своими идеями, не беспокоясь, что сзади в самую неподходящую минуту появится он. И все загубит.