До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

Люку показалось, что в его голосе прозвучали нотки облегчения. Для него это не стало неожиданностью. Питер уже рассказывал ему, как Ричард обеспокоен интересом майора Гая Боуэна к своей дочери. Люк узнал это днем ранее, когда спросил Питера, почему Фразер Китон думал, что Мэдди помолвлена с Гаем.

— Может быть, потому что Китон еще не научился не принимать на веру все, что ему здесь рассказывают, — ответил Питер, а потом добавил, что парню надо быть осторожнее, чтобы невзначай не ляпнуть такую глупость в лицо Ричарду. — Пока мы были в отъезде, Элис часто писала мужу и рассказывала про поездки, в которые Гай брал Мэдди.

— Он их не одобряет? — поинтересовался Люк, понимая, что и сам этого не одобряет.

— Просто он думает, что это неправильно, — ответил Питер, — в отношении Мэдди.

Люк не стал выпытывать у него больше. Ему не хотелось обсуждать Гая Боуэна и что правильно в его отношении к Мэдди, а что нет.

И конечно же, у него не было никакого желания думать о Гае сейчас, когда он стоял в начале подъездной дорожки возле дома Мэдди и ждал, пока она, ослепленная солнечным светом, его заметит.

Люк стоял, не шевелясь.

Внезапно его осенило, что, как и вчера на базаре, он ждет, когда она посмотрит в его сторону и увидит.

На этот раз она увидела.

Даже на расстоянии Люку было заметно, что она заулыбалась.

Эта ее улыбка подействовала на него особым образом.

Больше не сдерживаясь, он пошел вперед, ускоряя шаг и сокращая расстояние, уже не понимая, как он вообще мог стоять и чего-то ждать.

Пока Люк шел к ней, Мэдди встала и дрожащими руками расправила юбки. Она всматривалась в него, понимая, что впервые видит при свете солнца. На нем был серый костюм. Пиджак и верхняя пуговица сорочки были расстегнуты. Его волнистые волосы под панамой были темнее, чем она думала, а кожа — светлее. Скорее легкий загар, чем коричневый, какой был здесь у многих. А его лицо было точно таким, как она помнила.

«Спокойно, — повторила она себе. — Просто успокойся».

Но Мэдди было совсем не спокойно. Даже ее голос прозвучал высоко и резко, когда она прокричала ему приветствие.

Его же голос, наоборот, показался низким и теплым.

— Я хотел принести цветы, — сказал он, подойдя к Мэдди. — Но тогда я бы опоздал.

— В таком случае я рада, что вы не принесли цветы, — ответила она.

Люк улыбнулся, и возле глаз у него появились морщинки. От его улыбки у Мэдди внутри что-то шевельнулось. Ей стало не по себе. Совсем немного.

— Мы зайдем? — спросил Люк, кивнув на виллу.

— Только если хотите, — ответила Мэдди, снова подумав о матери. На мгновенье она забыла о ней.

— Это не обязательно, — заверил ее Люк, и Мэдди, вспомнив свои слова, сказанные ночью: «Волноваться нужно не из-за отца», предположила, что он, наверное, тоже думает об Элис.