Путёвые записки

Путешествие в автозаке скучным не бывает. От мира отделяет лишь тонкая жесть консервной банки на колёсах. Мозг замирает, наполняясь впечатлениями, чтобы потом, вспоминая увиденное и услышанное, рассказывать самому себе сказки во снах. Автозак – это общение с внешним миром, одностороннее, частенько мучительное, но оно того стоит, тем более для обитателя Лефортово.

Летом, в жаркую солнечную погоду есть отличная возможность почувствовать себя блюдом в микроволновке, или, скорее, в коптильне. Прямые солнечные лучи мгновенно раскаляют консерву, а чадящие табаком соседи, невзирая на полное отсутствия кислорода, дымят как в последний раз. Зимой же, в мороз, сидя как акробат на собственных руках, дабы не потерять остатки здоровья, с тоской вспоминаешь жаркие деньки, медленно но верно покрываясь инеем.

Но при любой погоде, если успеешь занять королевское место у выхода, сможешь не только более-менее дышать, но и видеть яркую картинку по ту сторону маленького зарешеченного оконца. Извернувшись змеёй можно увидеть, например, дерево. Это полтора года назад я их почти не замечал, ежесекундно проходя мимо них, ныне же приходится постараться, дабы посмотреть хоть на одно. А если же конвоир сытый, и прошлой ночью его жена была благосклонна к нему, то удастся посмотреть на мир и во время поездки. Конечно же конвой не настолько щедр, чтобы дать мне ещё и позвонить, но и того малого, что видно из амбразуры, совсем немало.

Когда мелькающие деревья приедаются, внимание переключается на людей, куда-то все время спешащих, вечно недовольных и совсем, ни при каких условиях, не улыбающихся. Ах да, это же Москва! На миг оборачиваюсь на соседей, яростно дымящих, что-то обсуждающих и периодически сотрясающихся от взрывов хохота. Некоторые из них, если не большинство, да считай что все, едут за своими сроками, но жизни умеют радоваться гораздо лучше тех серых теней, что скользят по тротуару и дороге в погоне за счастьем, да всё никак его не догонят. Пробки мешают, не иначе.

Автозак остановился на светофоре. Рядом с ним фыркают, спешат рвануть с места разнообразные корытца, дорогие и не очень. Вспоминаю, часто ли я, сидя за рулём, обращал внимание на промелькнувшую в потомке серую будку с решёткой на боку. Нет, не припомню, глаза всегда стараются не замечать тягостные картины, как не замечаем мы нищего, спотыкаясь об него на вокзале. Вот и сейчас, в нашу сторону нет ни одного взгляда.