Библиотека литературы Древней Руси. Том 1 (XI-XII века)

О различныхъ ходящихъ въ Грекы и удолжающихъ. Аще злодей не възвратится в Русь, да жалують русь хрестьяньскому царству, и ятъ будеть таковый, и възвращенъ будет, не хотяи, в Русь, Си же вся да творять русь греком, идеже аще ключится таково.

На утвержение же и неподвижение быти межи вами, хрестьяны, и Русью, бывший миръ състворихом Ивановомъ написанием[302] на двою харотью, цесаря вашего и своею рукою, предлежащим честнымъ крестомъ и святою единосущною Троицею единоистиньнаго Бога вашего, извести и дасть нашим послом. Мы же кляхомся къ цесарю вашему, иже от Бога суще, яко Божие здание, по закону и по покону языка нашего, не переступати ни намъ, ни иному от страны нашея от уставленыхъ главъ мира и любве. И таково написание дахомъ царства вашего на утвержение обоему пребывати таковому свещанию, на утвержение и извещение межи нами бывающаго мира. Месяца сентября въ 2, в неделю 15,[303] в лето создания миру 6420».

Цесарь же Леонъ послы рускыя почьстивъ дарми — золотом, и паволоками и фофудьями[304] — и пристави къ нимъ мужи свои показати имъ церковьную красоту, и полаты златыя и в нихъ сущая богатьства, злато много и паволокы и каменье драгое, и страсти Господни, венець, и гвоздье,[305] и хламиду багряную, и мощи святыхъ, учаще я к вере своей, и показающе имъ истинную веру. И тако отпусти я въ свою землю съ честью великою. Послании же Ольгомъ посли придоша къ Ольгови и поведаша вся речи обою цесарю, како створиша миръ, и урядъ положиша межю Грецькою землею и Рускою, и клятвы не переступати ни грецемь, ни руси.

И живяше Олегъ, миръ имея къ всемъ странамъ, княжа въ Киеве. И приспе осень, и помяну Олегъ конь свой, иже бе поставилъ кормити, не вседати на нь. Бе бо преже въпрошалъ волъхвовъ и кудесникъ: «От чего ми есть умьрети?». И рече ему одинъ кудесникъ:[306] «Княже! Конь, егоже любиши и ездиши на немъ, от того ти умрети». Олегъ же приимъ въ уме, си рече: «Николи же всяду на конь, ни вижю его боле того». И повеле кормити и́ и не водити его к нему, и пребывъ неколко летъ не дея его, дондеже и на грекы иде. И пришедшю ему къ Киеву и пребысть 4 лета, на 5 лето помяну конь свой, от негоже бяху рекъли волъсви умрети Ольгови. И призва старейшину конюхомъ, ркя: «Кде есть конь мой, егоже бехъ поставилъ кормити и блюсти его?». Онъ же рече: «Умерлъ есть». Олегъ же посмеяся и укори кудесника, ркя: «То ть неправо молвять волъсви, но все то лъжа есть: конь умерлъ, а я живъ». И повеле оседлати конь: «Да ть вижю кости его». И приеха на место, идеже бяху лежаще кости его голы и лобъ голъ, и слезъ с коня, посмеяся, ркя: «От сего ли лъба смерть мне взяти»?» И въступи ногою на лобъ, и выникнучи змея и уклюну ̀и в ногу. И с того разболевся, умьре. И плакашася по немъ вси людие плачем великом, и несоша ̀и, и погребоша ̀и на горе, иже глаголеться Щековица; есть же могила его до сего дни, словеть могила Олгова.[307] И бысть всехъ летъ его княжения 33.