Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны
- Автор: Недошивин Вячеслав Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-119691-2
- Жанр: Путеводители, карты, атласы
Электронная книга - «Литературная Москва. Дома и судьбы, события и тайны». Краткое содержание книги:
В книге 320 московских адресов поэтов, писателей, критиков и просто «чернорабочих русской словесности» и ровно столько же рассказов автора о тех, кто жил по этим адресам. Каменная летопись книг, «география» поэзии и прозы и в то же время — захватывающие рассказы о том, как создавались в этих домах великие произведения, как авторам их спорилось, влюблялось и разводилось, стрелялось на дуэлях и писалось в предсмертных записках, истории о том, как они праздновали в этих сохранившихся домах творческие победы и встречали порой гонения, аресты, ссылки и расстрелы. Памятные события, литературные посиделки и журфиксы, сохранившиеся артефакты и упоминания прообразов и прототипов героев книг, тайны, ставшие явью и явь, до сих пор хранящая флёр тайны — всё это «от кирпичика до буквы» описано автором на документальной основе: на сохранившихся письмах, дневниках, мемуарах и последних изысканиях учёных.
Книга, этот необычный путеводитель по Москве, рассчитана как на поклонников и знатоков литературы, так и на специалистов — литературоведов, историков и москвоведов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Удивительно, но Ковалевский был отставлен от преподавательской деятельности тогдашним министром народного просвещения и вынужден был уехать преподавать на Запад. И там в 1888 г. встретил математика, механика и, представьте, поэтессу, писательницу, переводчицу (повесть «Нигилистка» и книга воспоминаний), но главное, однофамилицу — Ковалевскую, Софью Васильевну. Более того, влюбится в нее…
Увидел ее на первой же лекции своей. К тому времени она, урожденная Корвин-Круковская, была вдовой, ее муж покончил с собой в 1883 г. Кстати, бросила его она, как и оставит потом на воспитание тетушкам свою дочь-младенца. Психически неустойчивая, она то впадала в беспросветную депрессиию, то, как пишут, «с головой бросалась в омут светской жизни». К счастью, получила кафедру математики в Стокгольмском университете, но и там, как пишет ее биограф, «мучаясь совестью, перестала принимать пищу, не могла спать, паостоянно находилась в слезливом, нервном напряжении». Чтобы спастись, решается взяться за непосильную математическую задачу. И — побеждает. Короче, уже в декабре 1888-го Максим Максимович присутствовал на заседании парижской Академии наук, где его возлюбленной вручали Премию физика Шарля Борда и математика Пьера Лорана «за дальнейшее решение задачи о вращении в каком-нибудь существенном пункте».
…и его невеста — поэтесса и ученый-математик Софья Ковалевская
Однофамильцам судьба отведет всего три года. Несмотря на искренние чувства, Ковалевская не пожелала сразу же оформлять их отношения. Может, и хорошо для Ковалевского, ибо невеста его, по словам ее подруги, не умела ничего: «начисто была лишена малейшего практического умения… не умела купить платья, рассчитаться за извозчика, договориться с прислугой…» Только в 1890 г., после совместной поездки по Ривьере, Максим и Софья назначили свадьбу на лето 1891 г. Но свадьбы двух ученых, увы, не случилось. 10 февраля 1891 г. Софья Ковалевская скончалась от тяжелого воспаления легких. Ныне в память о ней — о первой в Российской империи женщине-профессоре, назван лунный кратер, ее имя носят открытый в 1972 г. астероид и многие улицы нашей страны, а с 1992 г. в ее честь учреждена премия за выдающиеся успехи в области математики.
А Ковалевский вернулся в Россию в 1905-м и стал выдающимся социологом, политиком и публицистом. Избирался в Госдуму, основывал партии, открывал психоневрологический институт в Петербурге, стал президентом Педагогической академии, а позже и председателем Петербургского юридического общества. Наконец, в 1912 г. был номинирован на Нобелевскую премию мира. И — редкий случай для ученого! — когда в 1916 г. скоропостижно скончался, то в похоронах его, как было уже с Достоевским и Толстым, приняло участие до 100 тысяч благодарных россиян.
57. Бронная Мал. ул., 2/7 (с. н.), — дом князей Голицыных (1770-е гг., арх. М. Казаков), с 1880-х гг. надстроенный на этаж, — доходный дом Романова, мебл. комнаты «Романовка» и (с 1882 г.) — общежитие студентов консерватории. Ж. — в 1890–1900-е гг. — музыкальный деятель, критик, «московский Стасов» — Семен Николаевич Кругликов (троюродный брат художницы Е. С. Кругликовой), основавший здесь музыкальный салон «Кружок любителей русской музыки». Б. — М. Горький, С. И. Мамонтов, Ф. И. Шаляпин, Н. А. Римский-Корсаков, С. И. Танеев, В. С. Калинников, актриса О. Л. Книппер, а также художники: К. А. Коровин, М. А. Врубель и его жена — певица Н. Забела-Врубель.
Но более всего этот дом знаменит тем, что в этом же общежитии, но в 1910-е гг. жил поэт, художник Давид Давидович Бурлюк и его будущая жена — пианистка, мемуаристка, издательница — Мария Никифоровна Бурлюк (урожд. Еленевская). И в их комнатке дневали и ночевали поэты-футуристы, в частности, часто останавливался и жил поэт Виктор (Велимир) Хлебников.
Обложка книги футуристов «Пощечина общественному вкусу»
Сказать, что ежедневно «бурлило» в 86-м номере у Бурлюка, — значит, ничего не сказать. Студенческое жилье Маруси, где стояло обязательное пианино и единственное красное кресло в углу, оказалось штаб-квартирой русского футуризма. Здесь в 1912 г. с утра до вечера толпились Маяковский, Хлебников, Крученых, Шершеневич, Каменский, Большаков, Лившиц и многие другие. И здесь Маяковский, Бурлюк, Крученых и Хлебников сочиняли манифест футуризма «Пощечина общественному вкусу».
Сочинили за день. «Все были настроены победно, празднично: росли крылья», — напишет потом Бурлюк. Мария вспомнит: «С 10 утра… все четверо энергично принялись за работу. Первый проект был написан Давидом Давидовичем, затем текст читался вслух, и каждый… вставлял свои вариации и добавления… Отдельные места выбрасывались, заменялись более острыми, угловатыми, оскорбляющими, ранящими мещанское благополучие…» По словам Алексея Крученых, именно он предложил «выбросить Толстого, Достоевского, Пушкина». Маяковский добавил: «С парохода современности». Кто-то: «сбросить с парохода»… Маяковский: «Сбросить — это как будто они там были, нет, надо бросить с парохода». Крученых добавил: «Парфюмерный блуд Бальмонта». Хлебниковское «Душистый блуд Бальмонта» — не прошло. Зато ему в манифесте принадлежит фраза: «Стоим на глыбе слова мы». А по поводу другой фразы Хлебников чуть не поссорился с друзьями. Сначала было: «С высоты небоскребов мы взираем на их ничтожество». Дальше следовали фамилии «ничтожеств»: Л. Андреев, А. Куприн, М. Кузмин и др. Хлебников заявил: «Я не подпишу этого. Надо вычеркнуть Кузмина. Он нежный…», хотя все знали — просто Кузмин был одним из учителей его. И, кстати, в этом манифесте (они выпустят его отдельной листовкой в феврале 1913 г.) Хлебников впервые был назван «гением — великим поэтом современности»…