![На краю одиночества [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/6/4/1/na-krayu-odinochestva-litres-download.jpg)
На краю одиночества [litres]
- Автор: Лесина Екатерина
- Серия: Одиночество и тьма #2
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-121334-3
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «На краю одиночества [litres]». Краткое содержание книги:
Уж точно не те, кому нужны ее дом и ее жизнь. Вот и остается надеяться на себя, мастеров и ту силу, которая способна как уничтожить, так и защитить.
Звезды, в плотные пучки собранные, – вот на что оно похоже.
И Анна пытается пересчитать число этих звезд в ближайшем соцветии, но не выходит. Наверное, стоит прислушаться, закрыть глаза, но она все смотрит и смотрит…
– С Глебушкой спуталась? – Аполлон Евстахиевич склонился к волосам и понюхал их. – Ишь ты, зацепила, стало быть… Оно, может, и к лучшему. Род древний, нехорошо, если прервется.
– Вы о чем?
Говорить тяжело. Губы свинцовые, язык и вовсе неподъемный, вот слова и выходят… уродливыми выходят.
– Ни о чем, не слушай… старики, они что дети, чего думают, о том и говорят. – Теперь пальцы старика гладили и перебирали волосы, дергали за прядки, убирали их.
Вот эти пальцы пробежали по шее, и Анна перестала эту шею ощущать.
Вот застыли на груди – и ей пришлось полностью сосредоточиться на дыхании.
Протяжный рык донесся словно бы издалека.
– Сиди, охранничек… не будет вреда, так оно легче, а то ведь тьма, она свое отдавать не любит, но мы ее уговорим, правда?
У кого он спрашивает?
– Держи, – в руки Анны лег шар, простой стеклянный шар, из тех, что используют гадалки, наливая его призраком силы. Шар показался Анне невыносимо тяжелым, и ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы не выпустить его.
Почему? Потому ли, что, если выпустит, случится беда? Какая?
– Держи, держи… вот так… и терпи, я уж постараюсь аккуратно, да только… Ишь ты, пакость какая… разрослась… кто это ее посек? Найду, руки все поотбиваю… не можешь – не берись, а то, ишь ты, всяк себя норовит мастером сделать…
Пальцы пробрались сквозь кожу. Зацепили. Потянули.
Пальцы сминали тьму, и она поддавалась, а потом ее вдруг стало много, так много, что эта тьма затопила Анну, от кончиков пальцев до самой макушки. Она вся стала темной…
Темной-темной, как та несчастная роза.
И стало быть, еще немного – и Анна рассыплется. Как та несчастная роза. Пеплом.
– Терпи, – голос этот окружал ее. – Терпи, девонька… нам надо отвязать… а мастер ставил, да… Повезло ему, что помер, я бы…
Дальше она не слышала, всецело сосредоточившись на стеклянном шаре, тяжесть которого удерживала саму Анну в мире живых. А потом и этого стало недостаточно.
Кажется, Анна шар выронила.
Кажется…
Она очнулась как-то сразу и вдруг, и пошевелилась, и поморщилась от всепоглощающей боли. Болели ноги. Руки.
Ногти и волосы тоже. Болело лицо, которое казалось чужим. И Анна, превозмогая себя, подняла руки, чтобы это лицо ощупать. И даже удивилась, что оно в принципе есть. У нее.
Нос. Губы. Глаза. Они даже видят свет, но тот вновь причиняет боль.
– Ишь ты, какая бодрая, – этот голос заставил повернуться. – Уже и очнулась, и шевелится… оно и вправду, кровь – не водица… да…
Аполлон Евстахиевич устроился в кресле. И чаю сделал.
Взял, что характерно, парадный сервиз из костяного фарфора, который Анна извлекала из запасников раз в год, и то чтобы протереть и убрать на место.
Блюдце. Чашка. Молочник. Вазочка для сахара. Хрупкие ложечки, будто вывязанные из серебра.
– Чайку будешь? – спросил он.
– Буду, – неожиданно для себя ответила Анна.
Она обнаружила, что лежит на полу, под покрывалом, которое содрали с ближайшего диванчика. И наверное, это можно было счесть проявлением заботы.
– Уж извини. – Старик отставил чашечку. – Не те у меня годы, чтоб девиц на руках носить. А ныне лето, чай, не просквозит.
Анна подумала и согласилась. И вправду лето. Почти. И сквозняков в доме не так чтобы много. Да и вовсе, ей ли простуды бояться. Она же…
Села. И поежилась. Кожа ныла.
– Так бывает. – Аполлон Евстахиевич следил за нею с немалым любопытством.
А и плевать. Анна касалась себя и убирала руку, прислушивалась к этой ноющей боли и вновь прикасалась. И убирала.
– Тьма, она людей неподготовленных любит, да… но к вечеру полегчает.
– А… проклятие?
Старик нахмурился. И переносицу потер.
– Так просто снять не выйдет. Вы его убаюкали, а я запер, так что беспокоить не должно, но надо будет решать.
– Что решать?
Он все же поднялся и, прихрамывая на обе ноги, подошел к Анне, подал руку. А она приняла, ибо без этой руки у нее не хватило бы сил подняться.
– Ишь ты, крепкая какая, – вяло восхитился Аполлон Евстахиевич.
И Анна поняла, что это проклятие стоило ему немалых сил. Острые черты лица сделались еще острее, а на шее проступили темные нити знаков, они тянулись к ушам, выходили на щеки, поднимались выше, скрываясь в волосах.
Сами эти волосы ныне пребывали в беспорядке.
И пахло от Аполлона Евстахиевича нехорошо, кисловатым потом, болезнью.