Чужая жизнь [СИ]

Я почти уверен, что сейчас эта скотина придумывает новую слезливую историю, которую будет со всем правдоподобием рассказывать. Ничего страшного, пусть сочиняет. Я тоже умею сказки рассказывать. Вот в одной моей сказке он уже с десяток минут, ёрзая всем телом, участвует со всем прилежанием. Сказка называется «покорми комаров». У комаров сегодня праздник и, если Микку будет себя неправильно вести, он будет кормить этих милых лесных пташек до самого утра.

Убитые пограничники были моим бойцам знакомы, эти ребята служили на соседней заставе, артиллериста не знал никто. Впрочем, это не удивительно — вдоль границы всегда стоят приданные части, и артиллерист вполне мог быть из одной из таких частей.

Не давая своим ребятам долго думать, я приказал.

— Фёдор, Костя, копайте могилу, надо похоронить ребят по-человечески. Раздевайте полицаев догола, и сложите в сторонке, потом отвезём трупы подальше и бросим в лесу. Степан, возьми битую птицу, развяжешь сидельцу руки, ноги не надо, и пусть ощипывает. Там ему и скажешь, что, если он меня расстроит, и будет, медленно работать … остальное придумай сам, можешь не стесняться в выражениях.

Затем вместе с Михаилом загоняйте телеги подальше и отведите лошадей пастись. Ристо пойдём, пошепчемся. — После чего отвёл Ристо к воде и, предложив присесть, сказал.

— Ристо. Отбрось эмоции в сторону и приходи в себя. Эта война не просто война, а драка на выживание. Либо немцы нас, либо мы их. Соответственно кто-то с немцами и финнами, кто-то с нами. Твой приятель выбрал свою дорогу и с этим ничего поделать нельзя. Считай, что черта проведена, тот, кто остался за чертой, враг, тот, кто на нашей стороне, враг им. — Ристо сначала молчал, видимо собираясь с мыслями, а затем неожиданно спросил.

— Саша, а ты кто? Ты очень странно говоришь, совсем не так как мы. Ничего не помнишь и в то же время знаешь такие вещи, о которых мы даже не слышали. Ты всё время с нами, но ты знаешь про полицаев, а мы нет. С подполковником ты разговаривал очень непривычно, спокойно, как с равным и настойчиво. Младшего политрука вообще нагло послал, а потом назвал его «малолетним козлом». Никто из нас о таком и подумать бы не смог, а ты спокойно сказал. Ты ему бы это и в лицо сказал. Я это вижу.

Ты сам предложил пойти за семьями комсостава, и ты тогда уже знал про расстрел семей, их ведь утром расстрелять хотели.

Эти штуки с сапогами и гранатами, о них вообще никто не знает, даже старшина. Ты равнодушно раздеваешь убитых и берёшь себе всё, что находишь, не опасаясь особого отдела.

С документами у тебя всё в порядке, Катерина с тобой знакома, но сразу сказала, что это не ты. Она тебя такого никогда не видела, и чувствует, что ты изменился. Что происходит? Как такое может быть? — Я помолчал, собираясь с мыслями.