Зона отчуждения

� даже, - прошептал я.- Знаешь... А это даже эротично! - засмеялся он и всхлипнул.И теперь даже не смахивал скатывающиеся слезы.- Очень, - подтвердил я и коснулся его колена, из последних сил пытаясь держать себя в руках, чтобы снова не дать воли слезам. - Пообещай, Ян.И он не спеша положил тот самый лист, который все время держал в руке, на свое бедро, аккуратно разгладил его - но я не видел что там написано. Да и какая уже была разница? Сейчас мне безумно важно было совсем другое...Я ждал его обещания. Очень ждал. И знал, что если он его даст, то не сбежит... Уже не сбежит...А Ян просто взял и разорвал этот листок. Сначала напополам, потом, складывая, еще и еще... И мне хотелось все громче орать от радости. Как будто он не просто обычную бумагу рвал, а свои сомнения, страх, боль... И я от этого кайф ловил. И когда все это разорванное безобразие, подкинутое вверх, осыпало нас мелкими белыми лоскутками, Мозаик, привстав, положил мне руки на колени, кивнул и сказал:- Никуда я не уйду, Дин. Обещаю.Я видел его взгляд. Видел, что в нем больше нет пугающей меня безысходности. Он смотрел мне прямо в глаза, не прячась, не стараясь как можно скорее оказаться подальше. И видел, что он на самом деле осознал - он не один в своей беде. И никогда один не останется.- Спасибо... Теперь мне даже дышать легче...- И мне, - он, по-моему, смутившись немного, опустил глаза, а я смотрел на его пальцы, слегка поглаживающие мои коленки, неосмысленно, но все равно от этой ласки подводило низ живота. - Знаешь... А я ведь даже не сомневался, что если ты узнаешь правду, все равно захочешь быть со мной... И так же о нем думаю...Господи, как же меня мурашками пробрало от этого: "о нем". И как же мне было важно это услышать от Яна. И так, что снова вернулся ком в горло.А вообще, я прекрасно понимал, что вот если бы я сейчас неожиданно оказался один, то разревелся бы как ребенок. Навзрыд... Не сдерживаясь... От того, что даже несмотря на эту сложнейшую ситуацию, вернулась уверенность, что мы вместе, и что отношения не изменились... Хотя, скорее, даже становятся крепче... - Поэтому так нас со Святом держал на расстоянии?Он кивнул.- У меня все это время было какое-то состояние истерическое... Я так боялся... Мне необходимо было знать, что у вас нет возможности прикасаться ко мне... Понимаешь? Я даже не думал... Что есть возможность предохраняться ... Было ощущение, что я такая громадная бактерия... И стоит только дотронуться - и все... До вчерашнего вечера было именно так...Ян посмотрел на меня, вздохнул.- А вчера, когда мы вместе были в ванной ... Ты так все это спокойно, уверенно, - он медленно облизал губы. - Я все больше успокаивался рядом с тобой... Страх стал не таким сильным... И мне кажется, что если бы я даже не был пьян, я все равно бы спал намного спокойнее, чем все дни до этого... Я усмехнулся.- А утром проснулся, содрал лейкопластырь и решил свалить?Ян потянулся пальцами к разбитой брови, и я мягко перехватил его руку.- Чешется, - виновато посмотрел он на меня.- Значит заживает. Надо мазь еще наложить. Так ты не ответил?Шмыгнув, Мозаик кивнул, возвращая руку на мое колено.- Я же не знал, что вы уже в курсе всего... Я выматерился без злости, а Ян, этот садист, безжалостно убивший невероятное количество моих (и не только моих) нервных клеток, с невинной улыбкой исподлобья смотрел на меня. И я не выдержал.- Ян, малыш... Можно я тебя обниму? Ну да, когда-то я уже задавал Мозаику точно такой вопрос. И при обстоятельствах, которые мы долго забыть не сможем. И точно также я до дрожи хотел почувствовать его тело, уткнуться носом в волосы. Я тогда тоже очень боялся потерять его... И так же сердце с ума сходило, и душу разрывало на клочки. Вот и сейчас, все прекрасно помня, он ответил точно как тогда:- Обними... Если хочешь...Но еще протянул мне руку.И я со стоном подорвался, становясь на колени, как придурок сумасшедший, и обнял его за плечи, прижимая к себе. Осторожно, очень осторожно. Потому как с одной стороны раненая бровь, а с другой разодранная щека, а я так боялся сделать ему больно...Блин, как же долго я хотел вот так его к себе прижать! Мама дорогая... Сколько же времени я с ума от неизвестности сходил!- У тебя так... Так сердце колотится, - прошептал эмо, лаская ладошками мою голую спину.- Я знаю... Ты всегда это чувствуешь... Да у меня с тобой и не получается по-другому... Знал бы ты, как я хотел все это время вот так держать тебя. Держать и не отпускать. Никуда... А ты? Ты уходил... Ты даже не давал к себе подойти на расстояние вытянутой руки. А мне выть хотелось... Я так скучал, Ян! Я так... - и закрыл рот, не дав себе сказать о предположении, что он меня мог разлюбить. Даже сейчас я боялся озвучить, НАСКОЛЬКО мне было необходимо знать, что вся эта его отчужденность не была связана с кем-то другим. Что он любит меня, как и раньше. А Ян сильно сжал кожу на спине, а потом расслабил пальцы и нежно гладил там, где только что причинил боль. Не говоря ни слова. Я чувствовал его состояние. Он, как и я сам, был на грани. И мы просто выискивали малюсенькие возможности не разреветься в три ручья. - Просто я очень рад, что мы поговорили, Ян. Мне это было необходимо... - Я тоже, Дин... Очень-очень рад. И даже Кириллу благодарен... Я кивнул.- Все хорошо. Теперь обязательно все будет хорошо... - Ди-и-ин, - касаясь губами моего уха, прошептал он, а я зашипел, не выдержав жара, хлынувшего волной к паху.- Котенок, бля... Ты с ума меня сводишь... Я же не железный... Пожалей, - я почти скулил, от все усиливающегося желания. Это же было невыносимо столько времени не быть с ним и знать, что и сейчас такой возможности нет. Я боялся свихнуться рядом с ним.- Прости, я не буду так больше провоцировать тебя, - он не спеша отодвинулся, и мы знали, что у обоих яйца уже скручивает.- Надо залепить твои вавки, вещи разобрать, да? И засунуть тебя обратно в постель...- Ты не скажешь Святу, что я собирался?- Нет. Не скажу. Может, если захочешь, сам ему об этом скажешь потом... Когда-нибудь, да?- Да... Спасибо, Дин... Я так... Люблю тебя! - стиснутые в кулак волосы, мои скрипнувшие зубы, и нежный поцелуй мне в плечо.Ох, мама...Ну нельзя так со мной! Господи, как же я рядом с ним плавился, дурел, ощущая его близость, руки...- И я люблю тебя... Очень-очень, Ян, - осторожно убрал волосы, открывая себе доступ к его шее, поцеловал и только усилием воли заставил себя остановиться. - О черт... Ян...Я обессилено вжался лбом в его плечо.Да он и без меня понимал, что происходит. По собственной реакции.- Все хорошо... Я с шумным выдохом поднял голову, и мы очень близко смотрели друг другу в глаза. - Да, все о'кей. Я сейчас принесу аптечку, а ты давай убери сумку, раздевайся и в постель, о'кей? Бумажки я сам соберу.- Хорошо, я понял...- Умница, - я сжал волосы на его затылке, улыбнулся и, нехотя отстранившись, встал сам и поднял Яна.- О черт! - на мне были только джинсы, и, блин, от этого еще сильнее выделялся стояк, я попытался прикрыться, смущенного глянув на Яна, с нежностью смотрящего на меня, и улыбнулся:- Штаны братика твоего обкончаю - прибьет же...Ян засмеялся.- Он такой, он может...Я кивнул, шипя и кусая губы, попытался уложить своего неугомонного дружка в штанах.- Мо-о-ожет, он, сука, все может!- О, да... - кивнул я, вспомнив о вчерашнем признании, что уж никак не способствовало успокоению моего кола, который я безрезультатно пытался успокоить, глянул на Яна, убиравшего сумку в шифоньер.Я вышел за аптечкой. Чуть отдышавшись в ванной, ополоснул разгоряченное лицо холодной водой, хотя это мозги надо было обложить льдом, чтобы не дымились, суки... Но на удивление даже и без этого вроде начало потихоньку отпускать. - Мама ваша во сколько встает в выходные? - я приноравливался аккуратно наложить бинт с мазью на бровь Яна, сидя рядом с ним, лежащим в постели.- Около девяти, иногда пораньше.- Если что, скажем, что ты во сне содрал бинты, да? И пришлось снова...Януся угукнул, а потом вдруг шикнул, дернувшись, а я, блядь, чуть не подпрыгнул.- Ты чего?- Да холодная же!- Твою мать, Ян! - Че? - Че-че! Блядь! - я с возмущением выдохнул, а потом снова начал аккуратно приклеивать лейкопластырь. - Святу штаны если не обкончать, так обделать со страху, да? - пробубнил я, и Ян заржал, кривясь и охая при этом от боли в содранной щеке.- Не ржи ты, блин! - я ткнул его локтем в бок, - разбудишь всех... И щеку себе, епт... Больно же! Ну, перестань!- Бля, я просто представил глаза братишки! - Ян снова захихикал.- Только попробуй сказать! - пригрозил я, старясь быть серьезным, а сам с ума сходил от радости, слыша смех моего эмо. Я был счастлив. Ян сделал серьезное лицо, потом жест, закрывающий рот на замок, и кивнул.- Вот то-то же!Януся выдохнул, снова заулыбался, следя за тем, как я отрезаю бинт для его щеки.- Дин...- Че?- Я пиздец как скучал... Я вдохнул, задержал воздух, боясь застонать, и только выдохнув, глянул на Яна.Улыбки не было. Ни у меня, ни у него. - Я убью тебя... Если ты еще хоть раз... Хоть как-то... Хоть когда-нибудь снова начнешь морозиться... Я тебя точно убью! Понял? - почти прошипел я, пытаясь скрыть за этим накатывающее дикое волнение, страх, любовь, да и просто то, что меня смертельно скручивало от понимания, что я могу его потерять.И Ян, закусив губу, молча подорвался и обнял, прижимаясь ко мне горячим обнаженным телом, заставляя снова и снова сходить с ума от острого желания и нежности.Выйдя из спальни Яна, не забыв при этом собрать с пола разорванную записку, собрался зайти в ванную. Во-первых, для того, чтобы выкинуть клочки, а во-вторых... Все за тем же, епт... Низ живота сводило уже дальше некуда. Просто охренеть,